Срок для Бешеного

— Это я, Федор! — Савелий протянул ему сапоги.

— Чего так долго? Завалились неуда, что ли? — Несмотря на сердитый тон, было видно, что он очень рад возвращению Савелия. Превозмогая боль, стал обувать сапоги.

— Да нет, я их сразу нашел… — Савелий многозначительно замолчал, поморщился, вспоминая что-то… — На мост ходил…

— Тихоня? — воскликнул Федор, сразу догадавшись.

— Да… с ним все кончено… Вдребезги! Всмятку! Смотреть страшно! — Савелий брезгливо передернул плечами.

— Отпрыгался, землячок родимый! — с долей злорадства, как показалось Савелию, произнес Федор и посмотрел Савелию в глаза. — Удивляешься, что слез не лью по безвременно ушедшему Тихоне?

— Хорошего мало: дышать трудно…

— Доктора тебе нужно!

— Где ж его возьмешь? Назад — зона, вперед… — Федор кашлянул с надрывом. — Вперед — километров пятьсот-шестьсот до ближайшего населенного пункта…

— Сколько? — поразился Савелий, подумав, что ослышался.

— Пятьсот — шестьсот! Это тебе не Москва, землячок…

— Загнемся мы здесь… — обречено заметил Савелий. — Ни пиши, ни ружья…

— Как? — встрепенулся Федор. — А рюкзак?

— Вот… — Савелий вытащил из кармана полиэтиленовый пакет. — Все, что мы имеем: шесть сухарей и один огурец. — Он хмыкнул. — «Богатые» запасы… на шестьсот километров!.. Вон, костюм еще один сохранился, — кивнул он на землю, где бросил джинсовый костюм.

— Молодец, сообразил! — похвалил Федор. — За остальное не волнуйся: все будет! — Он вытащил из кармана какой-то комочек и начал разворачивать. — Вот! — Он протянул Савелию клочок такой же белой материи, какую разглядывал Тихоня перед прыжком с вагона.

— Что это? — На белом клочке была какая-то карта, нарисованная умелой рукой. — Дубликат? Почти… — Федор хитро ухмыльнулся.

А когда он ко мне подходил… Я как чувствовал, что нам она нужнее будет!

— Это все хорошо, но чем она поможет? Не сократит же километры? — Савелий со вздохом усмехнулся и махнул рукой.

— Зря усмехаешься… Здесь карта!

— А на ней курки одного таежника…

— Это который большой любитель рамса?

— Да…. но… — У него даже челюсть отвисла от удивления.