Срок для Бешеного

Однако Угрюмый уже ничего не слышал и продолжал хвататься за Савелия. К берегу они продвигались очень медленно. В какой-то момент Савелий, чувствуя, что силы на исходе, изловчился и резко ударил его кулаком в лицо. Угрюмый, оказавшись в нокдауне, разжал руки. Савелий поднырнул под него и подтолкнул своего «напарника» вперед, хватил воздуха и снова ушел под воду. Наконец ноги коснулись илистого дна, и он вытащил раненого на берег.

Они долго лежали неподвижно набираясь сил. Приподнявшись, Савелий прислушался, вглядываясь в гладкую поверхность реки: вокруг стояла звенящая тишина.

Он посмотрел на очнувшегося Угрюмого.

— Напился на всю жизнь! — икнул тот. — Если бы не ты… Второй раз мне жизнь даришь… Ну и ручонка у тебя! — Он потрогал опухшую щеку.

— А что оставалось делать? Могли оба на дно пойти… Крик слышал? — Да… жуткий! Не Тихоня ли?

— Пойду… за сапогами схожу! Босиком далеко не уйдешь.

— Погоди… — Угрюмый неуверенно запнулся. — Ты… тыне бросишь меня?

— Ох и дурак же ты, Угрюмый! Такой большой, а дурак! — улыбнулся Савелий и укоризненно покачал головой.

 — Слушай, почему Угрюмый? Как твое имя?

— Федор я… Федор Угрюмев! — Он вдруг смутился.

— Ну а меня — Савелий! — Говорков крепко пожал Федору руку. — Вот и познакомились!

И не оглядываясь, Савелий быстро начал подниматься по насыпи к железнодорожному полотну. Шел, осторожно прислушиваясь и внимательно, оглядываясь по сторонам. Наступив на острый сучок сухой ветки, чуть не вскрикнул и чертыхнулся на себя за невнимательность.

Небо совсем очистилось от облаков и вызвездилось до самого горизонта. Яркая луна хорошо освещала все вокруг. Искать сапоги долго не пришлось: связка валялась у самой насыпи. Тщательно обтерев травой исколотые ноги, Савелий намотал портянки и с удовольствием натянул сапоги, прозванные зеками «говнодавами». Потопав для верности, сунул другую пару под мышку и медленно побрел по шпалам в сторону моста…

С тревожным нетерпением вглядывался Угрюмый в полумрак, ожидая Савелия. По его подсчетам, тот должен был уже вернуться.

— Неужели сбросил? — проговорил он вслух. — Нет, не должен… Верно, сапоги куда-то завалились, вот и ищет их…

Резко повернувшись на какой-то шорох. Угрюмый застонал от боли, потревожив рану, и едва не потерял сознание. Полного полежавшие шевелясь, чтобы боль успокоилась, снова принялся сам себя уговаривать: «Парень-то вроде не из тех, чтобы бросить… да и спас уже дважды… Отделаться мог к в воде, спокойно мог, а не стал.