Сталин и разведка

Зборовский предлагает Центру потребовать аутопсию (эксгумацию), добавив при этом, что пока не подтвердится отсутствие доказательств преступления, «помощники Седова будут находиться в паническом страхе». Самого Зборовского тоже заподозрили в участии в убийстве, обвиняя его в том, что он принес Седову отравленный апельсин. Если бы он действительно отравил сына Троцкого, то вряд ли осмелился бы предложить эксгумацию, Он был уверен, что никакого яда не будет обнаружено, так как его там не было. Наконец, в-пятых, и это самое главное: советская разведка никоим образом не была заинтересована в смерти Льва Седова.

Имея под боком такого агента, как Марк Зборовский, которому он полностью доверял, Седов стал ее невольным информатором о делах и планах Льва Троцкого. А со смертью Седова из цепи: Троцкий — Седов — Зборовский — резидентура — Центр — Сталин выпадало очень важное звено. Так что о здоровье Седова должны были, скорее, заботиться, а не убивать его.

После кончины Седова на заседании Политбюро французских троцкистов Зборовскому, впредь до особого распоряжения Троцкого, было предложено взять на себя всю работу русской группы.

Но «Соседка» заявила, что считает себя равноценным преемником «Сынка». Резидентура дала Зборовскому задание: «Соседку» не отшивать, а выкачивать из нее все, что она знает».

В мае 1938 года «Бюллетень оппозиции» выступил с предупреждением о том, что редакции известны планы НКВД в отношении Троцкого. В статье говорилось: «Пока жив Л.Д. Троцкий, роль Сталина как истребителя старой гвардии большевиков не выполнена.

Недостаточно приговорить тов. Троцкого вместе с Зиновьевым, Каменевым, Бухариным и другими жертвами террора к смерти. Нужно приговор привести в исполнение».

Основанием для такого заключения явилось письмо, полученное Троцким, где со знанием дела говорилось о намерении НКВД. Автором письма был бывший резидент НКВД в республиканской Испании Александр Орлов (Фельдбин), ставший невозвращенцем. Но подписано оно неким Штейном, якобы родственником беглеца в Японию, Люшкова, бывшего начальника Управления НКВД по Дальневосточному краю.

Штейн предупреждал об опасности, исходившей от окружения покойного Льва Седова, и в первую очередь, от человека, которого зовут «Марк». Автор письма советовал не доверять никому, кто явится к Троцкому с рекомендацией от «Марка».

Единственным «Марком» в окружении Седова был Марк Зборовский, которому и Лев Седов, и Лев Троцкий полностью доверяли.