Стальные небеса

Он все-таки пришел. Он меня не бросил.

– Я так изменился, что у тебя отнялся дар речи? – уточнил Мартин в своей шутливой манере. Я, всхлипнув, путаясь в одеяле, в полах сорочки, сползла с постели и крепко-крепко обняла его. Слова все не шли, и получалось что-то истерически-бессвязное:

– Ты пришел, пришел… А я… как я тебя ждала, Март. Как я рада. Боги, как я рада.

– Я тоже рад, госпожа герцогиня, – сказал он торжественно, – давненько ты не заливала слезами мои рубашки. А уж Вики, которая смотрит на наши обнимашки, наверняка сейчас счастливее нас обоих.

Я осторожно повернула голову. В пяти шагах от нас стояла коротко стриженная Виктория, тоже одетая в военную форму – комбинезон черного цвета, – и невозмутимо взирала на то, как я вцепилась в ее мужа.

Мне бы такие нервы.

– Вы пришли вдвоем, – озвучила я очевидное и, потерев лоб, уселась обратно на кровать. Растерянно накинула пеньюар. – Боги… спасибо. Это еще лучше. Присаживайтесь… – Я огляделась: сквозь шторы не пробивался свет, на часах было десять минут седьмого.

– С удовольствием, – отозвалась волшебница, опустившаяся в кресло у туалетного столика. – А лучше молока.

– Много молока, – мечтательно поддержал ее Мартин, развалившись в кресле напротив. – И к нему много еды. Пусть не стесняются, несут все, что есть.

Я, не желая терять время на вызов горничной, сама набрала телефон кухни и приказала срочно поднять ко мне ранний завтрак. Положив трубку, повернулась к гостям, нервно сплетая руки и не зная, как начать разговор.

– Прости, что не вышло прийти вчера, сразу, как ты позвала, – сказал он тихо и серьезно. – Боевые действия, я не мог оставить своих людей. И я очень хотел к тебе прийти, когда узнал о смерти Дармоншира. Прости, что не смог.

Виктория молчала, но это молчание было сочувственным. Тишина стала невыносимой, к глазам мгновенно подступили слезы, и я, вцепившись в брачный браслет, подошла к окну.

– Об этом я и хотела поговорить, – проговорила я сдавленно. Раздвинула шторы, вдохнула ночной свежий воздух и продолжила, не оборачиваясь. – Я не верю, что Люк умер.

Наконец-то я произнесла это вслух.

– Тело его не нашли, – я старалась говорить четко, отстраняясь от желания кричать, но все равно получалось торопливо, сбивчиво, – сказали, унесло морем. Остались только фрагменты… рука и нога, мы их сожгли, похоронили.