Стань моим завтра

Вожделение и желание Бекетта были яркими пятнами краски самого прекрасного цвета, а нежный пыл в его глазах передавал все, что жило в его сердце – и было написано на моем несмываемыми чернилами.

Когда все закончилось, Бекетт держал меня в руках так, словно никогда не отпустил бы. Он целовал меня, пока усталость не взяла над ним верх, и он не уснул. Но даже во сне он продолжал удерживать меня в объятиях.

Я опустила голову обратно и снова попыталась заснуть. Бесполезно. Я пролежала без сна еще около часа, пока Бекетт не начал шевелиться.

Проснувшись, он нежно высвободился из-под меня, чтобы сходить в туалет.

Дверь за его спиной щелкнула и закрылась. Увидев, что я осталась одна, мои старые страхи выползли из своих нор. Может быть, Бекетту нужно было побыть одному? Возможно, я нарушала его личное пространство? Вдруг он чувствовал себя обязанным обнимать меня после секса? Большинство парней, которых я знала, ненавидели подобные нежности.

Дверь в туалет открылась. Бекетт залез обратно в постель и, обняв, притянул меня к себе, чтобы я могла снова улечься у него на плече.

Через десять секунд все мои ощущения пропитались им. Теплым, чистым запахом его кожи со слабой соленой ноткой пота. Щекой я чувствовала его сладкое дыхание.

Именно в этот момент я перестала скрываться от своих чувств. Перестала возводить вокруг себя идиотские барьеры, которые раньше строила всякий раз, когда чувствовала себя хотя бы капельку уязвимой.

Вместо этого я обняла Бекетта и прижалась к его груди. А потом закинула ногу ему на бедро – так, чтобы мы с ним переплелись, как виноградные лозы.

Не знаю, как, но я почувствовала его улыбку.

– Ты поедешь со мной в больницу утром? – прошептал он.

– Конечно. Я очень люблю Дарлин.

Бекетт провел рукой по моим волосам.

– За то, что ты здесь, – ответил он. – За то, что поедешь со мной. За то, что поддерживаешь меня, когда я сталкиваюсь с чем-то неприглядным и трудным. Я знаю, она и твоя подруга тоже. Просто я уже проходил через это раньше, но легче все равно не становится.

– Я буду с тобой. – Я провела лбом по его ключице, а потом взяла его за руку и крепко ее сжала. – Теперь я всегда буду с тобой.

Когда на следующее утро мы приехали в Пресвитерианскую больницу Нью-Йорка, родственники Дарлин уже находились там. У ее мамы и сестры были такие же густые каштановые волосы, яркий макияж и объемные драгоценности, как и у нее самой. Ее отец оказался мужчиной солидного вида с внимательными серыми глазами.