Стань моим завтра

Десять лет я винила себя. За то, что не оказалась достаточно умной, достаточно быстрой и достаточно смелой. За то, что не смогла кричать еще сильнее – хотя мои связки и так порвались и кровоточили. За то, что не смогла бежать быстрее – хотя я неслась так быстро, и падала так много раз, что содрала кожу с обеих коленок.

Мне было четырнадцать лет. Я оказалась слишком мала, чтобы предотвратить эту чудовищную трагедию, но достаточно взросла, чтобы поверить, что это было возможно.

Дверь в комнату, находившуюся по другую сторону перегородки, начала открываться.

В отражении этого одностороннего стекла я увидела еще один шарик. Он был желтым – моего любимого цвета – и висел у запястья худой девочки с длинными темными волосами и большими зелеными глазами. Она держала за руку Розмари, к запястью которой был привязан красный шарик.

Я смотрела на высокую девочку. На себя. На четырнадцатилетнюю себя, попавшую в «Фантазус» – волшебный кинотеатр тетушки Люсиль. Эта девочка была стеснительной и неуверенной в себе, а еще любила читать комиксы, пока ее подружки листали модные журналы.

Она держала за руку свою младшую сестренку и знала, что никогда ее не отпустит.

Она улыбнулась мне в ответ, и я как будто оказалась под солнцем.

Я всхлипнула и вскочила на ноги, прикрывая рукой глаза, чтобы не видеть убийцу, которого вводили в комнату. Я на ощупь протолкнулась между рядами стульев, не обращая внимания на встревоженные окрики родителей. Я толкнула дверь и выбежала в коридор. До меня донесся голос тетушки Люсиль, но по сравнению с бешеным стуком моего сердца он казался шепотом.

Я пробежала через пост охраны, толкнула входную дверь и, оказавшись на лютом холоде, бросилась бежать дальше, к стоянке. У меня не было плана. По моим щекам струились слезы, и я почти ничего не видела перед собой. Я знала только одно: мне нужно убраться отсюда подальше. Судьба Гордона Джеймса никак меня не касалась. Он больше не заслуживал ни одной йоты моего внимания. Он не имел никакого значения; это Розмари значила для меня все на свете.

У меня не было причин здесь оставаться.

Мне был нужен Бекетт. Мне было нужно, чтобы он обнял меня. Был нужен его голос, чтобы он провел меня сквозь эту скорбь, которая наконец просилась вырваться на волю.

Я, спотыкаясь, бежала по стоянке. Внезапно я увидела, что на нее въезжает машина; водителю пришлось резко повернуть, чтобы меня не сбить. Заскрипели шины и взревел гудок. Я замерла. Задняя дверца машины распахнулась прежде, чем я успела ее коснуться.