Перепрыгивая через десяток пар обуви в коридоре, смачно матерюсь, потому что в заставленном проходе и полной темноте спотыкаюсь на каждом шагу.
Какого черта здесь вырублен свет?
Двигаясь по дому на ощупь, замечаю тусклое мерцание на кухне. Видимо, освещение включено точечно, только в определенной части комнаты. А это значит, что новенькая не обманула и действительно орудует там ножом, безжалостно разделываясь с лимоном. Амазонка моя!
Ощущая, как градус возбуждения все больше растет, захожу на кухню и вижу Аню. Тихая стоит, склонившись над столом, и сосредоточенно водит ножом по разделочной доске.
Подперев плечом стену, не могу отказать себе в удовольствии понаблюдать за Колючкой. Замираю, чувствуя, как внутри разливается тепло.
У Тихой охуенная, невероятно соблазнительная фигура: тонкая талия, плавно переходящая в красивые бедра, упругая попка, которую так и хочется сжать, длинные ноги. И почему она прячет все это под несуразными балахонными? Но скажем спасибо тому, кто надоумил Аню сегодня упаковать себя в обтягивающие джинсы.
Это же, мать вашу, самое настоящее произведение искусства. И я не могу оторвать от нее взгляд.
Блядь, мне хочется увидеть Аню обнаженной, хочется потрогать.
Я смотрю на ее спину, шею, волосы, которые она зачем-то собрала в хвост, и подбираю слюни. Тело новенькой кажется таким мягким, нежным и, уверен, очень податливым.
Сейчас бы спустить треники, освободить ноющий и распухший от воздержания член, сжать его у основания головки и подрочить.
Рефлекторно сглатываю."
"В голове вихрем проносятся мысли о том, каково это — быть с ней.
Со Снежной Королевой, с недотрогой. Каково это — ласкать ее, ловить губами стоны, и не просто трахать, а доставлять Колючке удовольствие. А потом, когда Аня будет уже не в силах терпеть, подставляясь под мой член, чувствовать, как он наполняет ее изнутри, пока мы не достигнем пика наслаждения. В моих фантазиях Тихая водит язычком члену, сосет сладко, причмокивая, и кончает, кончает, кончает…
О да, я еще тот извращенец…
И теперь желание обладать новенькой стало таким сильным, что я не могу больше терпеть.
Подхожу к Ане со спины. Одной рукой обнимаю ее за талию, а другой — нежно поглаживаю ягодицы. Тихая тут же дергается и громко вскрикивает, роняя нож:
— Ай! Больно! — и принимается трясти сжатой в кулак ладонью.
— Что там? — ловлю маленький кулачок, нежно разжимаю его. А там — красное пятно и небольшой порез. — Эй, юный кулинар, ты мне здоровой нужна, — подхватив Тихоню на руки, сажу ее на стол.
