— Мирон, ты еще спишь? — толкает весьма возмущенно, чувствую, как закипать начинает моя Колючка. — Какая «твоя»? Давай иди в свою комнату. Только так, чтобы ни с кем не столкнуться. Мне сплетни не нужны, понимаешь? И я так… Ну… В общем… Я не должна была… Мне очень и очень стыдно за это…
— Так, Тихая, — отпуская новенькую, сажусь около нее и растираю лицо ладонями, — а еще говорят, что мужчины намеков не понимают… Иди-ка сюда, красотка, скажу тебе кое-что, — потянув Аню за руки, перемещаю ее себе на колени.
Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Сейчас я собираюсь сказать ей то, чего не говорил ни одной другой девушке. Все, я конкретно поплыл. Пропал! Для меня это пиздец, как дико, но с Тихой по-другому не получается. Каждый раз в ахуе от того, как реагирую на все, что с ней связано. — Ты мне нравишься, Аня Тихая. Хочу, чтобы ты стала моей девушкой.
Тихоня зависает, цепенеет. Если бы не рваное дыхание и редкие взмахи ресниц, подумал бы, что отстегнулась.
В ожидании ответа сердце принимается шарахать громкими глухими ударами.
Тук-тук… Тук-тук… Сам, блядь, теряюсь от этой затяжной паузы, даже дурно становится. Пульсация в висках нарастает, сдавливая череп. На нервяке накаляюсь так, что искры летят. Я не могу потерять ее.
— Нам нельзя, Мирон, — больно бьет ответом Аня. Но по глазам вижу, как тяжело ей даются эти слова. Но если она борется сама с собой, значит, у нас еще есть шанс.
— Почему? — убирая с ее лица прядь волос, крепче обнимаю.
— Прощаться будет больно.
— Я никому тебя не отдам, — толкаю слишком агрессивно. Но не потому, что злюсь. От мысли, что она может принадлежать другому, внутри все сжимается, и сознание летит.
— Мы же можем просто дружить. Серьезно, Мир, давай не будем усложнять?
Что она мне тут загоняет? Сама понимает, как глупо ее слова звучат? Осознает, как больно они под ребра бьют?
— Дружить? — ухмыляюсь нервно. — Я, блядь, думаю о тебе каждую секунду. Я, сука, с ума от тебя схожу, а ты тут про дружбу заливаешь.
Ни хрена, Тихая. Ты — моя, — аккуратно поднимаюсь, придерживая Аню за бедра, и укладываю ее на кровать. Нависая сверху, в глаза бездонные заглядываю. И, как всегда, вижу в ней вселенную. — Не отпущу…
— Мир, не говори так! Это неправильно.
— Правильно… Неправильно… Можно… Нельзя… Похуй, Тихая… Либо ты со мной, либо ни с кем. Я все равно не позволю тебе быть с другим. Вот такой вот я монстр. Лучше скажи, что ты моя, и… Поцелуй меня, Ань.
