— Я тебя… Сейчас… Сейчас полетаем, маленькая, — сам путаюсь не только в словах, но и в ощущениях. Когда Тихая лежит вся раскрытая для меня, трудно вообще думать о чем-то другом, отвлеченном. Да меня словно какой-то дрянью накачали, от которой башню сносит.
Поддеваю пальцем резинку трусиков. Целуя внутреннюю сторону бедра новенькой, чувствую, с какой скоростью во рту слюна накапливается. А когда касаюсь плоти губами через хлопок, Тихая вскрикивает от неожиданности и тут же отползает к изголовью кровати. Смотрит на меня безумный взглядом, колышется вся.
А в широко распахнутых глазах — стыд, страх и желание.
— Нет… Нет. Что ты… Не надо… — шелестит Аня. Сжимается вся и пытается подняться.
Резко подлетаю и снова укладываю ее на кровать.
— Доверься мне… — выдаю, задыхаясь. Хотя мой скрип больше на мольбу смахивает. — Все будет хорошо. Ты мне доверяешь? Доверяй, Ань… Доверяешь?
И мой порочный ангел кивает…
Предохранители летят к чертям собачьим. Когда Тихоня теряется от смущения, я готов сожрать ее, проглотить всю.
Мозг тут же отключается, застилаемый животными инстинктами. Я часто представляю, как трахаю Снежную Королеву, как накачиваю ее спермой. Как толкаюсь в это мягкое, влажное и податливое тело. Но я и подумать не мог, что все это окажется таким мощным. Я еще даже член не достал, а уже нахожусь на грани провала.
Избавляя Аню от трусиков, сильнее развожу стройные ножки и, мать вашу, зависаю, разглядывая киску. Сука, таращусь, как умалишенный. Сглатываю слюну, бурно выдыхаю и сам роняю сдавленный стон.
Я сейчас откинусь, честное слово…
А киска у новенькой идеальная — гладкая, без единого волоска. Все, как я люблю. Половые губы маленькие, аккуратные, слегка припухшие от возбуждения.
Ебаать…
Снова сглатываю. Облизываю губы. Попадаюсь на крючок. И… Разрывая последнюю нить сомнений, впиваюсь губами во влажную плоть…
Искры. Звезды. Смертельный приход удовольствия. Расщепление ее вкуса на рецепторах. Перезапуск всех систем.
Взлетаем!
Языком обвожу набухший клитор, всасываю его, скольжу по влажным складочкам, пробуя малышку на вкус.
Охреневаю от того, насколько сильно Аня возбуждена. Этой вязкой смазки оказывается так много, что она просто стекает по ее плоти.
Ртом собираю всю влагу. Впитываю ее, смакую, пробую. А по факту — я, блядь, тупо вылизываю Анину киску. Но я был прав — недотрога сладкая везде.
Куни… Никогда этим не занимался. Брезговал. Истаптывал отвращение. Где-то презирал. Считал, что нализывают пизду только заебанные романтики.
