Но… Какой же кайф впитывать ее эмоции. Я питаюсь ими, заряжаюсь. И улыбаюсь как кретин. Не могу подавить это в себе, как бы ни старался.
Грудину тут же парусом раздувает. И так жарко становится, что я ощущаю, как кровь приливает к голове, а потом опускается вниз. Тихая — какой-то новый вид кайфа. Я не могу поверить, что она так близко. Стою как дурак и смотрю на нее, не в силах взгляд отвести. Она такая красивая.
А-а-а!!!
Законно ли быть настолько охуенной?
Каштановые длинные волосы собраны в какую-то нелепую растрепанную гульку.
Губы слегка припухшие, сонные глаза. И… О, черт! Из-под халата виднеется майка с глубоким вырезом, где отчетливо виднеется ложбинка между грудями. Что может быть прекраснее это картины?
У меня сразу перехватывает дыхание. Проталкивая в горле ком, с трудом сглатываю. И как голодная псина слюни пускаю, будто ни разу сисек женских не видел. Но, блядь, кажется, что впервые на них смотрю. Да там грудь-то не видно! А член, падла несговорчивая, давно по своей отработанной схеме работает — получает от мозга сигналы о присутствии Тихой и на подъем идет.
— Привет, Аня-динамо, — каждая буква в горле застревает, превращаясь в рваный хрип. Черт, я просто пялюсь на ее грудь.
«В глаза смотри, Савельев. Спугнешь девчонку!»
— Ты зачем пришел? — с ходу атакует новенькая, запахивая тоненький халатик.
Интересно, а под ним что?
Сука… Фантазия начинает работать, как гребаный генератор, накидывая разные пошлые варианты завершения дня в постели с Тихой. Играет со мной злую шутку, не заботясь о том, что я и так все время со стояком ношусь.
— Погнали, — протягиваю ей руку, не в силах сдерживать улыбку.
— Ты в своем уме?! На часах ночь! Никуда я с тобой не пойду!"
"Демонстративно закатывая рукава, цепляюсь за край подоконника и быстро приподнимаюсь на руках, делая своего рода выход силой.
— Хорошо, тогда я, пожалуй, зайду к тебе на чай. Не возражаешь? — подмигивая Ане, вижу, как она просто захлебывается от возмущения.
— Ты… Да ты… Невозможный! — роняя голос до шепота, с силой толкает меня в плечо, и я снова касаюсь земли ногами.
— Мирон, уходи! Если тебя увидят родители, у меня будут проблемы.
— Блин, Ань, на полчаса всего, — как телка ною, честное слово. — Тихая, ну не будь такой жестокой. Ты же знаешь, что не уйду. Сдавайся, красотка! — и маню ее пальцем, увлекая за собой.
Тихая, оценивая ситуацию, кусает губы. Видимо, прикидывает, шучу я или нет.
— Хорошо, — неожиданно для меня соглашается, и я тут же получаю инфаркт.
