— Можно подумать, когда-то было иначе, — беззлобно усмехнувшись, впиваюсь руками в лямки рюкзака.
Господи, спаси и помоги. Убереги меня от греха. Не позволяй оступиться… Не позволяй упасть…
— Знаешь, Тихая, — шипит змей искуситель, натягивая мои нервы, — а я, наверное, выберу правду, — и снова этот игривый блеск в глазах, безумный, порочный.
— Ты невыносим… — застонала я, понимая, что проще со стеной договориться, чем с Савельевым. — Что тебе нужно, а?
— Ты.
— Что? — вздрагиваю от столько резкого ответа и словно в ужасе распахиваю глаза.
Мне послышалось? Или Мир неправильно понял вопрос? Что значит «ты»?
Дышать. Главное — не забывать дышать!
— Я же обещал тебе правду. Мне нужна ты, Тихоня, — это признание обрушивается на меня кипящей магмой, сжигая дотла.
Вглядываясь в черты Мира, пытаюсь понять, шутит ли он. Нет, не шутит. Голос звучит уверенно, твердо, словно в мире нет ни одного факта, способного опровергнуть сказанное.
— Почему я? — впадаю в панику, не зная, как расценивать это признание.
Язык прилипает к небу, а в горле першит. — Оглянись, Мирон, вокруг столько девушек, — меня натуральным образом заворачивает неконтролируемой дрожью. И внутри, и снаружи.
Скинув спортивную сумку на землю, Мирон оборачивается. Вертит головой, раскинув руки в стороны, словно выискивает кого-то. Потом делает два круга вокруг своей оси и, опустив уголки губ, пожимает плечами.
— И где они? — вернув взгляд на меня, выглядит каким-то безумцем. — Аня… Тихоня, я хочу тебя. Только тебя, — снова оказавшись на расстоянии запретных нескольких сантиметров, осторожно так кладет руки мне на талию и прикасается лбом к моей переносице.
— Питбули выиграли, принцесса. Хочу получить обещанное свидание.
— Я тебе ничего не обещала! — отзываюсь не своим голосом. Он трещит, словно на части раскалывается.
— Ань, ну сколько можно, а? Я же с ума по тебе схожу, — очень тихо прошептал Мир. Взяв меня за подбородок, приподнимает лицо. — Ты будешь мой, Тихая… Вот увидишь."
"Все, пора это все заканчивать.
Иначе я умру от разрыва сердца. Каждый раз Мирон вводит меня в крайнюю степень волнения, паники и отчаяния. Каждый раз, нарушая границы, он даже представить не может, как тяжело потом латать треснувшую броню. В голове и без этого полный сумбур. Что бы я ни пыталась сделать, как бы не старалась контролировать ситуацию, навязчивые мысли лезут в голову, не давая сосредоточится.
— Понимаешь… Господи… — делая несколько шагов назад, хватаюсь за голову.
