— В общем, мои родители… Они… Они будут не в восторге, если увидят нас вместе. Ты просто не знаешь мою семью, — заторможенно моргая, но при этом не отрывая от Мирона взгляда, пытаюсь донести до него главную суть — мы не можем быть вместе.
Ответ же оказался максимальное непредсказуемым — эмоциональная вспышка. Яркая, мощная. Своим напором она буквально валит меня с ног. Отражать ее я, увы, не в силах.
— Да и я тебя не знаю, Тихая! — взрывается Савельев, выходя из себя. — Ты же вечно убегаешь от меня! Достало это! Я бы, блядь, и рад тебя из башки вытряхнуть, а не выходит, понимаешь? Ты так умело выстроила свой стерильный мир и… и… — играя скулами, Мир шумно тянет кислород.
Но ощущается, будто задыхается. — А знаешь, что, Тихая… Нахуй! Нахуй это все! — выталкивает грубо, приклеивая к лицу маску равнодушия. Все его эмоции, которые только что били фонтаном, разом стихли. Осталась лишь стальная невозмутимость. — Большой привет, новенькая! — отсалютовав мне, наклоняется за сумкой и гордой походкой уходит.
Не знаю, что все это время не позволяло мне упасть, но именно сейчас внутри что-то сломалось, оборвалась тонкая, но жизненно важная нить…
Это точка?
Глава 16
«Ее вкус горит на моем языке …»
Мирон С.
_______________________
— Савельев? Чехов? — удивленно протянула Мартынова, увидев нас с Жорой на пороге своего дома. Не сказать, что Маша была рада нашему визиту. — Адресом ошиблись?
— Мы по делу, Мамасита. Так что хватит ядом плеваться, — отодвинув Машку в сторону, Чехов нагло переступил порог ее дома и отправился прямиком в комнату девушки.
С Машкой мы знакомы чуть ли не с пеленок. Ходили в один детский сад, правда группы разные, учились в одной школе и по иронии судьбы выбрали один и то же универ. Девка она отбитая, слишком импульсивная, поэтому прежде чем сказать Мартыновой что-то обидное, нужно поставить перед лицом блок, чтобы в случае бомбежки не получить в табло и не загреметь в больницу с переломом носа или вывихом челюсти. Три года джиу-джитсу дают о себе знать.
— Чего хотели, варвары? — налетела на нас орлица, закрывая дверь комнаты.
— У нас тут труба, Мамасита, — нагло заваливаясь на кровать, Жорик взял в руки какой-то гламурный журнал и принялся его листать, разглядывая девушек в купальниках. Эстет, блядь!
— Фамилия у нее, случайно, не Тихая? — продолжает извергаться Машка, отбирая у Писателя глянец. — Савельев, забирай дружка, и валите отсюда!
— Ебать… — выдаю протяжно, прочесывая пятерней волосы на макушке.
