Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

Пришлось срочно менять тактику, и я, глубоко вздохнув, сделала то, что использовала только в очень, очень крайнем случае.

- Ну Юлия Вячеславовна-а-а… Ну отпустите-е-е… Я больше так не бу-у-уду-у-у… Честно-честно! Чтобы я там не натворила-а-а!

Еще и носом шмыгнула громко так, с чувством. В тайной надежде надавить на чужую совесть и жалость. Вот только у нашего “любимого” преподавателя танцев не было ни того, ни другого. Да и женской солидарности тоже как-то того…

Не наблюдалось, видимо.

- Плохо играешь, Белоярцева, - насмешливо фыркнула Рябинина. Ухо мое она отпустила, скрестив руки на груди и неодобрительно цокнула языком. - Где надрыв? Где нервная дрожь? Где ужас в глазах, м? И что это за взгляд матерого уголовника, обещающий мне самые страшные кары?

Я от удивления аж следующей репликой подавилась и закашлялась. А когда смогла продышаться, поставила рюкзак на стоящую рядом скамейку и вытащила оттуда зеркальце.

- Да ну вас, Юлия Вячеславовна! Нормальный у меня взгляд, в меру злой и в меру наглый, вот! И что я, виновата, что ли, что не тяну на “трепетную лань”? Чего сразу издеваться-то?!

- Чтоб не расслаблялись, конечно же, - любезно просветила меня хореограф. И добавила тоном заправского заговорщика, наклонившись вперед. - Ну и потом.

Язык я прикусила до того, как смогла что-то ляпнуть. Но вот удержаться и не смерить Рябинину выразительным взглядом было просто выше моих сил. Впрочем, у таких как она и Кротов иммунитет к таким попыткам их поджечь-прибить-просверлить дырку (нужное подчеркнуть). Так что мое возмущение ей было совершенно по барабану. Большому такому. Африканскому.

И все, что мне оставалось это глубоко вздохнуть и вежливо поинтересоваться, шаркнув ножкой:

- А вы что хотели-то, Юлия Вячеславовна?

- Да собственно ничего глобального, - тихо хмыкнула эта невыносимая женщина.