Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

В декабре мы будем ставить несколько больших номеров для новогоднего концерта…

Тут меня смерили очень внимательным, цепким взглядом и угрожающе так протянули:

- Надеюсь, мне не придется ловить тебя по всему университету? Или лучше сразу записать тебя в вечные штрафники с отработкой под моим чутким руководством?

От этого вопроса, заданного ласковым, вкрадчивым голосом у меня сердце предательски екнуло, а на ум пришло сравнение со Святой Инквизицией. К чему бы только, интересно?

А самое главное, что мне на это ответить-то, а?

Видимо, в этот самый момент высшие силы решили смилостивиться над бедной и несчастной мной.

Потому как Рябинину отвлек звонок телефона и, пока она отошла в сторону, чтобы ответить на него, я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и…

- Белоярцева, стоять!

- Да щас! - буркнула я себе под нос, успешно смывшись из-под носа нашего милейшего преподавателя хореографии. И пофиг, что у меня еще два пары по плану, поход в библиотеку и подготовка к семинару. По-фиг!

Тем более, что моего персонального надзирателя поблизости все равно не наблюдается.

Он вообще какой-то подозрительно таинственный стал, этот вредный Хомяк. Таинственный и настырный. И гиперзаботливый.

Настолько заботливый, что аж зубы порою сводить начинает. От количества любви и ласки, блин. Нет, я понимаю, что от любви все с ума сходят, но чтоб та-а-ак…

Телефон завибрировал очередным входящим сообщением. Перебежав дорогу по потертой зебре, я нырнула в ближайшее кафе. И уже там, получив огромную кружку вкусного капучино, я устроилась за столиком у окна и провела пальцами по экрану, снимая блокировку.

“Мелкая, ты офигела?!”

Офигела. Точно говорю. Правда, пока не знаю от чего больше: от постановки вопроса или от того, что успела где-то накосячить, но об этом знает только Елизаров. И вот что ему от меня надо-то, а?

“Костян, а за что ты меня убивать-то собираешься?”

Ответ не заставил себя ждать. Серьезно, я даже кофе попробовать не успела, как мой телефон заиграл любимую арию из рок-оперы “Моцарт”.

А еще через минуту я все-таки вспомнила, что играет эта самая ария не по моему желанию, а потому что мне усиленно пытаются дозвониться и взяла трубку…

- Я. Тебя. Выпорю, - выдохнули мне в ухо зло, четко и о-о-очень недовольно.

- Эм… Так это… Ты ж вроде не того… - я растерянно хлопнула глазами, искренне не понимая, где могла провиниться, да еще и перед Елизаровым. Вроде нигде не косячила, на пары исправно ходила, Хомяка доводила и все.