Старшая сестра его величества. Власть

И уезжать я, конечно же, никуда не собиралась. Но тут ложь была не совсем ложью. Я не стану рожать от Адрея. Поэтому с чистой совестью могла пообещать что угодно.

Третий советник смотрел на меня, не отрывая взгляда. А я на него. В упор. Стараясь не только не отвести глаз, но и не моргнуть. Сейчас должно было все решиться. Либо я сдамся, и со мной будут вести дела не учитывая моих желаний, либо выстою, и тогда со мной будут договариваться, как с равной.

В ответ на мое заявление третий советник громко и издевательски расхохотался.

Если бы я не уловила в его смехе нотки искусственной веселости, то поверила бы. И, возможно, стушевалась бы, решила бы, что я пытаюсь прыгнуть слишком высоко. А так молча сидела и ждала, что он скажет.

— Ах, Абрита, — похлопал он в ладоши, — признаюсь, вам удалось знатно насмешить старика. Вы еще слишком юны и неопытны, чтобы понимать, когда можно ставить условия, а когда нет. Что же, это будет вам уроком, — в этот самый момент маска доброжелательности слетела с лица Третьего советника.

И я, пожалуй, впервые увидела его настоящего. Ледяной взгляд, абсолютное уверенность в своем праве поступать так, как ему вздумается, и полное равнодушие всем вокруг... Настоящий матерый хищник смотрел на меня. — Прежде чем угрожать, ты, девка ургородская, должна была подумать, чем ты можешь ответить мне, если я откажусь? — Он не стал дожидаться, когда я что-то скажу, и ответил сам, жестко обрубив, — ничем. И что я могу сделать с тобой, если ты откажешься? Все, что угодно. Уяснила?

Я кивнула.

Панический страх накатывал волнами. Хотелось подхватить подол платья, чтобы нигде не зацепиться, и сбежать как можно быстрее и как можно дальше. Этот человек, которого я видела, был страшен. Куда там убийцам и ворам. Настоящее зло сидело сейчас передо мной.

— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? — спросил он. Я мотнула головой, отчаянно пытаясь удержать себя в кресле. — Тогда можешь идти! Договор мы подпишем без тебя.

Я подскочила и сделала шаг к двери. Аура силы Третьего советника была такой осязаемой, что даже барон Пирр, все это время благоразумно молчавший, съежился в кресле, невольно втянув голову в плечи.

И когда я увидела это, споткнулась на ровном месте и остановилась.

Поворачивалась я медленно. Казалось, воздух в комнате стал густым, как кисель. Сердце билось в горле, а голова кружилась от избытка адреналина.

Я хотела закричать, но смогла только прошептать. Тихо-тихо, еле слышно, но отчаянно.

— Что?! — не понял мой враг.