Старшая сестра его величества. Власть

— Но так нельзя! — отчаянно зашептал молодой герцог Шаврий, — приемы дают в казну довольно приличную сумму!

Я улыбнулась, мальчишка меня умилял. Я смотрела на него, но видела своего сына. Мне казалось, что мой Лушка точно такой же: горячий и немного несдержанный в своем юношеском максимализме...

Все эти годы мы общались только письмами, но я очень хотела верить, что все еще очень хорошо знала своих детей. Лушке, то есть принцу Фиодору, зимой исполнилось двадцать. А моей маленькой Анни — семнадцать.

И сегодня я, наконец-то должна была их увидеть... И я. Наконец-то смогу их обнять. Сердце зашлось от радости, и я глупо улыбаясь, снова утонула в воспоминаниях, скрадывающих последние минуты томительного ожидания... прошло так много лет, но последние часы и минуты тянулись, казалось, гораздо дольше, всех прошлых лет.

— Его светлость герцог Форент с внучкой, ее светлостью герцогиней Форент! — раздался громкий голос распорядителя, который представлял всех вошедших в тронный зал.

Как я ни ждала их появления, а от неожиданности вздрогнула. И вместо того, чтобы всматриваться в дальний конец тронного зала, где появились крошечные фигурки посетителей, я повернулась к Третьему советнику. Мне страшно хотелось увидеть его лицо, когда распорядитель произнесет следующее имя.

И я была вознаграждена. Он не сразу осознал, что услышал, но когда до него дошло... Его лицо мгновенно побелело. Он вскинул взгляд и уставился на меня. Он уже давно догадался, что я не позволю ему выиграть в нашей битве, но все еще не понимал, почему до сих пор не проиграл.

И я ничего не делаю. А сейчас он наконец-то понял. Но пока еще не все...

— Его высочество, — распорядитель на мгновение запнулся и с нотками паники в голосе повторил, — его высочество наследный принц Фиодор Грилорский...

В тронном зале повисла мгновенная тишина. В глаза Третьего советника светился полнейший ужас. Он не был глуп, он, пожалуй, был умнее многих, и, кажется, прямо сейчас раскусил всю мою игру.

От начала и до конца. Я улыбнулась и отвернулась от него, приготовившись встречать своих детей. Я не боялась, что мой поверженный враг сбежит, за дверью дежурили люди Жерена.

Мои малыши изменились. Теперь никто не посмел бы назвать их малышами, даже я. Анни расцвела и превратилась в самую настоящую красавицу, юную свежесть которой обрамляли и подчеркивали роскошное платье по последней грилорской моде и фамильные украшения герцогского рода.