— Говорит командующий второй авианосной ударной эскадры сорок четвёртого флота Соединённых Систем Америки вице-адмирал Питер Хью Хейз. У нас миссия по контролю над соблюдением законов свободных миров. Согласно международным конвенциям, а также резолюциям пятнадцатой и двадцать шестой, и иным постановлениям, и решениям Организации Объединённых Галактик о регулировании правил ведения войны в свободных землях, Ваш флот находится в системе не легитимно, так как захват планеты прошел успешно. Настоятельно просим Вас покинуть систему Тау Метам, иначе будем вынуждены применить силу, вплоть до полного уничтожения.
— сообщение повторили несколько раз, и тут же обозначения кораблей на экране стали выстраиваться в боевые порядки.
— Теперь я всё понял. — горько хмыкнул Апостолов. — Красиво сработали, заранее всё продумали, не оставив нам и шанса. Сейчас ещё дубликат сигнального буя выкинут, и он будет транслировать нужную им информацию.
— В смысле успешно? — удивился Гадел. — Мы же отбились!
— Та они это знают, но им пофиг.
— прокричал из рубки Пруха. — Сколько раз о таком слышал, но не думал, что доживу до того момента, когда они это с нами провернут, они теперь всех положат, и скажут, что так и было. Это в их интересах.
— Надо им сказать. — не сдавался Татарин. — Почему наши молчат?
— Бесполезно. — зло произнёс Серафим. — На публику работают, хитрецы, под запись. Потом покажут, если, кто-то спросит, и наших ответов там не будет, поверь. А у них будет оправдание тому, что всех здесь уничтожили.
— Апостолов обвёл нас взглядом. — Пруха прав, всех убьют, свидетели этой операции им не нужны.
— Но может же, хоть один корабль уйти, — не сдавался Татарин. — Тогда им не скрыть правду!
— Не выйдет, — покачал головой Серафим. — Они всё сделают, чтобы никто не ушёл. Вот увидишь."
"После его слов наступила гробовая тишина, только красные точки двигались по монитору, да бежал отсчёт до их расчётного прибытия. Нам осталось двадцать часов жизни. Лира буквально вжалась в меня, прижав к себе спящую дочку, и тревожно смотрела на монитор.
Гадел то сжимал руки на автомате, то разжимал, крылья его носа гневно трепетали, а глаза сверкали злостью. Серафим, смежив веки, и иронично улыбаясь, медитировал, а я не переживал, на сегодня все эмоции кончились, остались в прошлом, я просто принимал происходящее и прикидывал в голове расклад. То, что мы не сдюжим против свежего и современного противника — это бесспорно, не в нашем текущем состоянии.
