Мы собрались в одном из наших кубриков, так как все бойцы согласились остаться в новом отряде особого назначения, и теперь подразделение занимало одновременно два помещения, наше старое, и бывшего отделения капрала Щукина. Кстати, нас ещё не вывели из-под командования лейтенанта Долидуды, но ему сразу дали понять, что это временно, и мы числимся в его взводе номинально, но это не помешало ему радоваться за нас и захаживать к нам в гости на чай вместе с Николаем Васильевичем и остальными офицерами. А ещё он, по нашему примеру, постоянно гонял на полигонах оставшийся личный состав.
Так вот, мы собрались в кубрике, и я предложил всем поучаствовать в обсуждении, как распределять призовые, отговорившись тем, что своё мнение выскажу последним. К моему удивлению, никто не рвался сразу всё делить, хотя все и обрадовались неожиданным деньгам. А потом, сразу несколько человек оглянулись на Левона, и встали со своих мест. Гадел, Гвоздь, Бобёр, Пруха, Гусар, Чюватов и, неожиданно, Феймахер.
— Командир, — начал за всех Анджей. — Мы денег не ждали, сюрприз приятный, но мы все его заслужили потом и кровью, многие погибли, только у нас будут ещё потери, Мелкому придётся покинуть отделение. Миша. — он посмотрел на Гусара, взглядом прося закончить мысль.
— Командир, с протезом Левон не сможет служить с нами, а регенерация запястья стоит….
— Пятьдесят рублей золотом. — закончил я за него с облегчением, что не только мне в голову пришла эта мысль. — Я тоже узнавал, и хотел предложить выделить из призовых деньги ему на лечение, а остальные поделить поровну, каждому по два с половиной рубля.
— Командир, парни! — вскочил с койки Мелкий. — Да не надо, что Вы, я….
— Отставить, матрос! — гаркнули мы с капралами и Бобром одновременно.
— Кто за? — я обвёл бойцов взглядом, и все решительно встали со своих мест, отдавая честь Мелкому.
— Парни вы, вы…, - Левона затрясло, и он разрыдался, как стоял.
Все кинулись к нему, обнимать, хлопать по спине. Что-то весело ему говорили, шутили про свадьбу Бобра и его сестры, а Левон плакал.
Плакал потому, что уже смирился с тем, что его максимум — это качественный протез, и то не в ближайшее время. И я его понимал, потому что у меня Дед такой, всю жизнь мечтал о регенерации конечностей, но восстановил только глаз при участии фонда ветеранов, потому что дорого, и:
— Нечего тратить деньги на блажь всякую! Я и так привык. — кричал он на отца, или строго говорил маме.
