— Я же тут по своим делам, мне в центральный монастырь надо, плюс матушка настоятельница просила по пути за вами присмотреть, а уж про мой долг жизни тебе, и говорить нечего. Так к чему эти слова, друже? Тем более, разве я что-то делаю? — улыбнулся он. — Просто отдыхаю всю дорогу, валяюсь на койке, да книги читаю, лепота! Чем не отпуск? А охраняют хлопцы, что на часах стоят у её дверей, их сам Александр поставил, и проверяет каждый день.
— Но я твою поисковую технику ещё метров за пятьдесят почувствовал в коридоре, — пытался я с ним спорить, но тщетно.
— Так я просто люблю знать, кто мимо моих дверей шастает. — рассмеялся Серафим. — Настроил её на максимальную чувствительность и информативность, заодно и люди предупреждены, кто здесь, и чудить не будут.
— Трудно с тобой, Серафим. — вздохнул я. — От чистого сердца благодарен, а ты не принимаешь.
— Не, Ростислав. — ухмылялся казак ещё больше. — Трудно было с тобой, когда ты мне без конца выкал, и не хотел переходить на «ты». Ну-ка, постой, идёт кто-то.
— он на мгновение прикрыл веки. — А, ясно, дама из соседней каюты, надась с ней познакомился. Ох и дюже красна дева-то, в моём вкусе. Уже сороковник разменяла, а будто молодая козочка, даром, что пилот истребителя. И имя такое красивое, Евгения. Будем на поверхности, я ей обязательно букет подарю. Ростислав, — он открыл глаза, и посмотрел на меня. — Ты чего, как маков цвет стал, аль знаком с ней? — он подался вперёд с интересом во взгляде. — Рассказывай, чего было?
— Да не то, чтобы было.
— смущенно выдал я. — вернее, совсем ничего не было.
— Ой, да ладно тебе скромничать, рассказывай.
— Да я серьезно, случайно столкнулся с ней в душевой один раз и всё. — выпалил я.
— О, брат, теперь точно не отстану. — протянул Серафим ухмыляясь.
— Да нечего тут говорить, случайно столкнулся, и тут же вышел обратно в спортзал, а там у меня и дуэль состоялась, так что я и не помню толком ничего.
— Неважнецкий из тебя баюн, Ростислав. — пожурил меня Серафим, и продолжил смущать — ты хоть скажи, есть там на что посмотреть? Она в форме прекрасна, что наша Волга, такие изгибы, — он обвёл руками воображаемую в воздухе деву.
— Да не помню, не смотрел. — отнекивался я, пытаясь уйти от неудобной темы. — У меня же Лира есть, да и потом сразу драка была, в которой меня человек Сарая разнимал, тот самый, который сейчас в лазарете лежит, и идёт на поправку, а я и не знаю, что мне с ним делать.
— А это правильно, — одобрительно кивнул Серафим.
