Старуха Кристи - отдыхает!

Я, вздыхая, воткнула ложечку в трясущийся холмик, и тут послышалась музыка. Столовый прибор вывалился из моих пальцев, отчего-то самой подходящей мелодией к завтраку Семену Михайловичу показался похоронный марш.

Чуть не зарыдав, слушая торжественные всхлипы инструментов, я выскребла «тару», потом попыталась съесть стакан, но потерпела сокрушительную неудачу, его стенки были крепки, словно Петропавловская крепость. Представляю, как расстроится милый, услужливый официант, увидев, что завтрак не пришелся посетительнице по вкусу.

Музыка стихла, сообразив, что сейчас Семен Михайлович вновь появится в зале, я мгновенно раскрыла окно, около которого стоял мой столик, выкинула на улицу остатки еды и замерла, навесив на лицо выражение крайнего восторга.

– Как вам пашот? – осведомился Семен Михайлович, материализуясь рядом.

Тут только до меня дошло, что я заказала не плебейский паштет, а некий пашот.

– Потрясающе! Невероятно вкусно! Не оставила ни крошки!

Семен Михайлович расцвел.

– Турецкий, арабский, греческий, русский, со льдом, глясе, фраппе?

Я уже собралась было заявить: «На ваш вкус», но вспомнила похоронный марш и воскликнула;

– Один момент, разрешите кокотницу убрать?

– Кокотницу! Форму, в которой готовят и подают пашот.

Семен Михайлович отступил на шаг влево.

– Вы проглотили кокотницу? – осторожно переспросил он.

– Да, да, – затрясла я головой, – великолепно! Вкус волшебный, специфический!

– Но горшочек не употребляют в пищу, – пробормотал официант, – он из глины особого сорта, белой мастики.

– Простите, я решила, что это такое тесто, крутое бездрожжевое, как для пиццы или лапши.

Официант крякнул, я почувствовала себя идиоткой.

Профессиональная вышколенность не позволила Семену Михайловичу удивиться или, тем паче, возмутиться.

Получив деньги по счету, он с поклоном довел меня до двери и, распахнув ее, сказал:

– Приходите еще, кстати, через неделю подвезут австралийского гаманоида, думаю, вы оцените его филе по достоинству.

Я закивала, вылетела на проспект и бросилась к ларьку стоящему прямо у входа в пафосное заведение. Голод терзал желудок, терпеть его укусы было невозможно.

– Дайте сосиску! – велела я торговке.

Та молча протянула мне ее, я проглотила хот-дог, порция показалась мизерной.

– Еще сарделечку, – воскликнула я, – нет, лучше две или даже три, и хлебушка побольше, можно с маслом.