Отшатнуться я не успел, зато успел задействовать ледяную защиту — клякса расплылась по вороту рубахи, но пленку на коже не преодолела.
Часть рубахи осыпалась прахом.
— Научился новым трюкам, сопляк?
Я не ответил. И все завертелось снова.
Барт анализировал мои движения так же, как я пытался анализировать его. Он был более умелым в бою, более сильным. Мне помогала длина шеста, навык владения древковым оружием и техника защиты — пару раз мне прилетало лезвием топора по рукам, но я чудом успевал среагировать и выставить защиту.
Барт вновь бросился вперед. Я выставил шест горизонтально перед собой, надеясь остановить его натиск. Но вместо того чтобы ударить в лобовую, Барт юркнул вбок. Топор сверкнул в воздухе.
— Твою мать! — вырвалось у меня.
Я едва успел отклониться назад, чувствуя, как лезвие прошлось по краю моей рубашки. Еще немного — и я бы смог посмотреть на себя в разрезе.
Сосредотачиваюсь, ускоряюсь, насколько могу, и перехожу в атаку.
Шест в моих руках атакует, будто змея, извивается и мечется в поисках уязвимой точки.
Я вытягиваюсь в выпадах, раскручиваю шест в замахе, использую немногочисленные финты, которые знаю. Оружие кажется продолжением моего тела, быстрым и точным.
Но Барту плевать.
Каждый мой выпад он встречает с ленивой грацией, будто между нами не схватка на жизнь и смерть, а скучная игра, детский утренник. Шест летит к его голове — он чуть наклонялся в сторону. Я бью по корпусу, вкладываю всю силу, но он либо отводит удары, либо они глухо стучат по мерзлой плоти.
Даже если я попадаю, это не причиняет ему никакого дискомфорта: он не вздрагивает, не замедляется. Его тело будто сделано из камня, а движения слишком быстры для такого массивного человека.
Руки. Нужно бить в руки!
Шест размазывается в выпаде, летит в голову, но потом устремляется в запястье с топором. Барт просто разжимает пальцы и тут же перехватывает оружие другой рукой. Его движения настолько точны, что кажутся издевательством.
Я попробовал атаковать локоть — шест скользнул по его руке, задрав заиндевевший рукав куртки.
Я метался перед ним, стараясь держаться на расстоянии, но даже так мне не удавалось серьезно достать его. Каждый мой удар Барт либо отбивал, либо уклонялся, причем настолько непринуждённо, что это вызывало злость. Он даже не напрягался.
— Я увидел достаточно, — сказал он вдруг. Его голос прозвучал низко и гулко, как раскат грома. — Мусор.
В этот момент он сделал то, чего я не ожидал: протянул руку, чтобы поймать конец моего шеста.
