Ставка на девственность

Я видел, как его красивые зелёные глаза подёрнулись дымкой страсти. На душе стало тепло, от того, что это сделал я. Именно мои неумелые ласки заставили его возбуждаться. С этой мыслью, я накрыл его губы своими, одновременно зарываясь в его шелковистые волосы.

— Ты такой нежный, мой мальчик, — шепнул он, перехватывая инициативу.

И вот уже наши языки сплетаются, я чувствую вкус морозной свежести из его рта. Это добавляет остроты чувствам, а по венам начинает струиться расплавленная лава. Мои руки гладят его спину, он в это время ласкает мои ягодицы.

Потом роняет меня на кровать, и я замечаю, что открывается большая ниша в подиуме. Рудольф достаёт оттуда крупную клубнику. Потом сминает её в кулаке и льёт сок на мои соски и тело.

— Оближи, — протягивает мне ладонь.

Я убираю языком мякоть с его ладони. Потом принимаю в рот его пальцы, как он просит. Рудольф тихо стонет, а потом наклоняется и начинает слизывать сок с моего тела. Голова идёт кругом, член встаёт, а яички поджимаются. Это невероятно, так чувственно и нежно.

Рудольф не торопится. Медленно продвигается к моему паху, а потом целует моё возбуждение. Облизывает головку, словно леденец, проводит кончиком языка по всему стволу. Я готов кричать от наслаждения, так мне хорошо. Каждый нерв отзывается на его ласку. По телу прокатывается волна сладких мурашек. Он что-то одевает на мой член, перетягивая его у основания. Я понимаю что это. Мне не больно, но я стону от разочарования, что мне не дают кончить. Тем временем он снова начинает целовать моё тело, я в это время смело ласкаю руками его член.

— Теперь, сделай мне минет, — говорит он, дойдя поцелуями до моих губ, — Я надеюсь, ты знаешь, что такое поза шестьдесят девять.

Киваю, а он достаёт из другой ниши смазку и кидает на кровать. Потом становиться в позу. Я уже делал это в клубе. Знаю, что мне до его мастерства далеко, но тем не менее не испытывая отвращения начинаю ласкать его орган ртом. Рудольф тем временем щекочет кончиком языка мою дырочку. Я пропадаю, как будто тону под толщей воды, но мне совсем не страшно.

Дыхание становится рваным, а сердце стучит как у марафонца. Почему-то хочется кричать, чтобы он засунул в меня палец. Закусываю губы до боли, а потом чувствую, как он потихоньку начинает входить меня пальцем. Один палец, два, три. На этот раз он разрабатывает меня дольше, чем в клубе, перевернувшись, и сев на колени в моих ногах. Затем Рудольф заставляет встать меня на четвереньки и снова входит тремя пальцами, раздвигая их во мне.