Кусь лизнул шершавым языком ладошку… и слезы потекли сами собой!
Стыдоба-то какая! Я ищейка на задании, и так расклеиться! Я схватила со стола салфетку и прижала к глазам.
Раздался шум отодвигаемого стула, а потом… Аид осторожно обнял меня за плечи. Так обнимают друзей и испуганных детей… Он просто не мог иначе, такой уж он человек. Сколько угодно может строить из себя сурового наставника, но я прекрасно помнила, как он спас тонущего жука.
А я – дурочка – ткнулась носом в его ключицу. И надышаться не могла его теплым запахом, горьковатотерпким.
– Твой отец мог не знать о тебе, – тихо сказал Аид. – Так бывает. Может быть, узнай он, все сложилось бы иначе…
– Может быть, – прошептала я.
Только богам известно, как все случилось на самом деле: мама не рассказывала, а я спросить не решалась. Но неожиданно стало легче.
Глава 19
В спальне Кусь сразу же прыгнул на кровать, растянулся рыжим мохнатым ковриком. Я, сгорбившись, села на краешек постели. Тревожные мысли вернулись. И я совершенно не представляла, как мне лучше поступить.
Если это Лаура, а я не выручу ее из беды, это будет означать, что я завистливая дрянь, для которой личное счастье важнее человеческой жизни.
– Ложись спать, детеныш, – муркнул Кусь, он наблюдал за мной, прищурив зеленый глаз. – Утро вечера мудренее.
И я решилась. Встала, поправила кинжальчик на поясе: его приятная тяжесть придавала уверенности.
– Мне надо кое с кем поговорить, – сказала я.
А потом представила, как я одна-одинешенька бреду по улицам чужого мира, и дала слабину.
– Если хочешь, Кусь, пойдем со мной!
Впрочем, я с самого начала собиралась позвать с собой фамильяра. С ним не так страшно и можно отвлечься разговором.
– Куда? Ночью? Стой! Что за упрямый детеныш!
Последние слова донеслись до моего слуха уже из-за двери. Правда, я оставила щелочку, давая Кусю шанс меня догнать. Что он и сделал. Просочился в проем, гневно сверкнул глазищами. Задержать он меня не мог, Аида позвать не успевал. Я надеялась, что напарник не хватится меня раньше времени, а я как раз возвращусь с информацией.
А победителей, как известно, не судят.
Кусю ничего не оставалось, как потрусить следом. Он недовольно фыркал, усы торчали в стороны, как копья. Мы шли вдоль темных домов, тишину нарушал лишь шум моих шагов, который, кстати, был едва различим – спасибо новой обуви. Кусь же ступал мягко и неслышно, как все коты.
Но когда мы свернули на знакомую улицу, Кусь прыгнул вперед и преградил мне путь.
