Пойдем на постоялый двор – как бы нас не потеряли.
– Нет, ты тоже должна проверить! Мы столько времени ждали.
Молли силком затолкнула меня в аудиторию. Тогда я впервые увидела ректора Голдриджа, хотя еще не знала, что именно он руководит Академией. Просто подумала: какой интересный мужчина. Он вызвал во мне невольную симпатию. Сейчас, после исчезновения Лауры, ректор сильно сдал…
Рядом с ним сидел минейр Фурх, куратор нового набора ищеек, и минейр Аверн, куратор ловчих. Конечно, я не представляла, кто они.
И не понимала, что делать дальше.
– Не волнуйся, дитя, – сказал минейр Фурх. – Просто закрой глаза и постарайся увидеть предмет…
– С закрытыми глазами? – изумилась я.
– Да, в темноте. И отыщи… – я услышала, как он шепотом советуется с минейром Аверном. – Нечто оранжевое, гладкое, теплое…
Его голос завораживал и будто вводил в транс. В первое мгновение показалось странным, что я могу разыскать что-то с закрытыми глазами, но я вдруг почувствовала это в углу аудитории, за шторкой.
«Вот так штука! – удивилась я.
– Как они это делают? Волшебство!»
Мне и в голову не пришло, что это сработал мой дар. Я извлекла из тайника яйцо, вовсе не оранжевое, как можно было предположить, и не гладкое, а зеленое и шершавое. Яйцо из мира Зесс. Это я узнала позже. А пока наблюдала, как члены приемной комиссии удивленно переглядываются: смотрят то на яйцо, то на меня.
– Хм… Пять секунд, – сказал минейр Фурх. – Кажется, на сегодняшний день это рекорд. Стопроцентная ищейка."
"Я увидела на столе зеркало, приготовленное для второго испытания, но оно не понадобилось.
– Как тебя зовут, дитя?
– Темира… Темира Поунд.
Моя прежняя фамилия была не Поунд. Нам, сиротам, давали новые – такие же, как у наших временных хозяев-землевладельцев. Так проще. Свою настоящую фамилию я не использовала очень давно и почти забыла о ней. Да какая разница, как назваться?
– Добро пожаловать в Академию, Темира Поунд, – улыбнулся ректор.
Я сама не заметила, как все рассказала Аиду. Почему-то сделать это оказалось просто, словно я сто лет его знаю.
Не помню, когда я в последний раз говорила так откровенно. Разве что с Кусем…
– А, да! – произнесла я как можно беспечнее. – Я только про маму рассказала. Но про отца рассказывать нечего: он бросил меня, когда я еще не появилась на свет. Вот такой молодец! В детстве я часто мечтала о том, как однажды он явится, станет молить о прощении, а я рассмеюсь ему в лицо.
Никого моя беззаботность не провела.
