Стезя судьбы

Например, люди там изображались с головами всяких змей, кошек, львов, орлов…

— Нет, сударь, это мой верный помощник, — ответил я, поступив крайне необдуманно по отношению к Египтянину.

Этот муж бахнулся на колени и чуть головой пол не сломал. Бли-и-ин!

— Стопэ-э! — рявкнул я. — А ну, поднимайся! — добавил я так настойчиво, что представитель из мира фараонов вскочил и выпрямился вструнку.

— О-оо! Ты великий из всех богов — Великий Бог Ра-а-а, раз управляешь этим опасным злым божеством! — он покосился на обалдевающего Грифона, прекрасно понявшего и сказанное, и суть происходящего.

 — Ты, о могучий из всех, объезжаешь небо на своей огненной колеснице! Я твой верный последователь и слуга, о-оо, мой повелитель! — проникновенно заявил дядя, а я отметил симпатичность его тонкой и длинной бородки, закрученной в спираль на самом конце. — Ты, о отец всех богов, управляешь рождением дня, всеми богами и мной, своим верным рабом! — добавил гость, ошарашенно глядя на меня.

И что ему ответить, и как реагировать на столь проникновенный спич?

Буду с товарищем честен. Знаю я все эти присказки, оказывающиеся тонкой игрой, как в случае с Чукчей, и той дамочкой на зелёных качельках. Сейчас враз окажется, что эта персона хорошо знакома и с моим, параллельным миром, и с другими перпендикулярами мироздания тоже. Их же много? Или…

— М-да, а вот твоё заявление, свидетельствующее о том, что ты мой последователь, это как понимать? — осторожно заговорил я, уцепившись за прозвучавшую фразу.

 — Может крепенького, ну-у, для начала знакомства, а? — я мотнул головой в сторону столика, сервированного графином и полагающимися стопками. — Скоро и остальные подтянутся, — я мысленно призвал Чукчу, чтобы иметь помощника в переговорах с новым неизвестным мне гостем из неясно откуда. — Если, конечно, их магические великости не заняты чем не попадя, — решил я слегонца поправиться, будучи не совсем уверенным в расторопности Рыжего с появлениями перед моими очами.

Египтянин недоверчиво глянул в указанном направлении.

— Эх! Дело в том, мой повелитель, — заговорил он в тональности глубочайшего сожаления. — Дело тут такое, — мне стало понятно, что его что-то тревожит, но он имеет стеснение говорить об этом.

— Да ты не мякни, — я встал с кресла и прошёл к столику, заняв за ним место. — Говори давай, чего там у тебя за дело? В чём проблема? — настоял я, как можно более подбадривающе.