Стезя судьбы

— В смысле? — я удивлённо замотал головой от непонимания. — В загробный мир и обратно? Это ещё как? — от такого упоминания специфических возможностей некоего Анубиса, пока отсутствующего, я рот открыл и быстро захлопнул. — И где он? — мне еле-еле удалось побороть свой порыв вскочить с места.

— Что касается первого вопроса, мой повелитель, — Ифрит взялся за развёрнутый ответ. — То он заведует переходом в иной мир и обратно, — прозвучало расплывчатое уточнение. — А второй вопрос — так он чуть задерживается, ведь Камень Заточения не ровно на две части распался, — добавил он и глянул на упомянутый Артефакт.

Я моментально перевёл и свой взгляд туда же.

Я лицезрю, как вспыхнул искрами треснувший рубин, словно дети зажгли бенгальский огонь. Искры прокатились по полу, внеся в мою душу серьёзные опасения за возможный пожар. В номере всё потемнело и вновь вспыхнули свечи. Враз ожили стены, расписанные тенями причудливых форм.

Я смотрю на некие сцены из древности, подсказанные мне напряжённым воображением.

Нервное возмущение спровоцировало невероятную игру образов, пришедших из неизвестных доселе миров…

Да что ты будешь делать-то? Я просто смотрю, пребывая в гипнотическом трансе и гадая о братике, таким образом начавшего своё возникновение передо мной.

Огонь от свечей неистово всколыхнулся, и его языки потянулись к рубину, утончаясь к своим кончикам словно яркие нити. А Элементаль Огня затеял их контролировать, исполняя непонятные пассы, отдалённо смахивающими на Рунную Вязь.

Огонь сформировался в яркий клубок.

Он заплясал над Рубином в огненном танце и принялся плавить его, превращая в шипящую массу. Его изменение в консистенции, как и в яркости, я сравниваю с получаемой высокотемпературной субстанцией вулканической лавы.

Вжик вдруг неистово зарычал и злобно клацнул зубами. Я моментально очнулся от наваждения, возвращая себя в реальность. Тряхнул головой, прогоняя остатки мистического наваждения, и тут же констатировал быстрое завершение разыгравшегося светопреставления.

На месте испарившегося артефакта появилась копия Египтянина, имеющего незначительные отличия лишь в одеянии.

Точнее, то изменился только цвет набедренной повязки, при том, что все золотые украшения остались. Цвет поменялся с ярко-красного на радикально чёрный.

— Доброго, Анубис, — я первым заговорил с братиком Ифрита, стараясь вести себя с абсолютной непринуждённостью, словно такие встречи совершенно обыденны для меня. — Садись давай, — я указал на свободное место.