Где уж тебе постичь таинство первого поцелуя…
– Первого поцелуя? – хмыкнула Айви. – Думаешь, она даже не целованная?
– Думаю, да, – тоном эксперта сказал Ричи. – Но я надеюсь исправить это. Думаю, эти губы давно ждут чего-то… особенного. Гляньте.
Ричи вручил Айви свой мобильный, потом все остальные начали липнуть к экрану или просто запустили Инстаграм на своих телефонах. И уже через минуту стали хохотать и отпускать двусмысленные шуточки. Потом телефон Ричи оказался в моей руке, и я увидел на экране лицо Долорес, залитое молочно-белой жидкостью.
Ее глаза были закрыты, рот приоткрыт – почти экстатическое выражение лица, если не знать, при каких обстоятельствах было сделано фото.
Кто-то из однокурсниц склонился надо мной, едва не касаясь подбородком моего плеча, чтобы получше разглядеть фото. Я сжал телефон в руке, испытывая дикое раздражение то ли от близости чужой кожи к моей собственной, то ли черт знает от чего.
– Господи, Ричи, ты так горд собой, как будто уже уложил ее в койку, а не просто тупо и по-детски облил молоком, – не выдержал я.
– Мог бы еще погремушкой отлупить. Герой.
Ричи глуповато оскалился в ответ, Айви перевела на меня взгляд «что это с тобой, милый?», Адам откинулся на спинку стула, предвкушая шоу. Его любимое занятие. Впрочем, все здесь не прочь поразвлечься.
– Койка – только вопрос времени, – самодовольно ответил Ричи и, видя мою ироничную ухмылку, тут же добавил: – Хочешь, поспорим?"
"Я пока еще не совсем двинулся умом, чтобы спорить на то, что Ричи удастся затащить в койку зеленую первокурсницу.
Все равно что спорить на то, что лев съест козленочка. Или на то, что кирпич утонет в воде… Я не собирался спорить, но свято место пусто не бывает: Айви швырнула на стол полтинник и заговорщицки объявила:
– Достанется тому, кто первым уломает девочку-целочку.
Адам полез в карман и бросил на стол стольник. Кто-то из подруг Айви в шутку бросил на стол кредитку и хихикнул:
– Я в деле. Полтинник со счета счастливчику– первооткрывателю.
– Первооткрывателю, – загоготал кто-то, хлопая ладонью по столу, заляпанному кетчупом.
Я откинулся на спинку стула и не верил ушам. Не верил, что толпу так легко подбить на какую-нибудь несусветную чушь, и не верил, что вообще-то сам все это затеял. Во мне кипело раздражение и еще какое-то неясное чувство, похожее на ярость. Я вдруг снова вспомнил плач Долорес на балконе, увидел ее хрупкую фигуру, волосы, рассыпанные по плечам, отражающие холодный свет фонарей.
