– Ты в деле? – толкнула меня в бок Айви.
Я снова заглянул в Инстаграм Ричи, чей телефон по-прежнему был у меня в руках, и молча удалил фото Долорес. Потом со звуком «упс» вернул Ричи телефон.
– Кажется, я что-то не то нажал, бро. Но это даже к лучшему. Без этого фото у тебя гораздо больше шансов, чем с ним.
Ричи недовольно скривил губы, но возникать не стал. После того, как я подкинул ему работу в дайвинг-клубе, не думаю, что он захотел бы потерять мое расположение из-за какой-то там девчонки.
И вообще с трудом воображал разлад между нами: мы с Ричи делили пополам выпивку и проблемы уже пятый год, а это немало. Он бывал говнюком, но в целом был отличным парнем.
– Не хотел говорить при Айви, – бросил Ричи, когда мы потопали на лекцию. – Но у тебя что, какие-то виды на ту крошку?
– Что за чушь?
– Просто… такое чувство, – улыбнулся он. – Если да, то просто скажи мне, и я оставлю ее в покое.
– У меня нет на нее планов, Ричи, господи, что ты несешь? Ты видел мою девушку?
– Ну та малютка тоже ничего.
Видел ее губы? Ее глаза? У меня встает от одного взмаха ее ресниц. Вот увидишь, до конца семестра она окажется в моей койке.
Скажи мне это кто-то другой, и я бы расхохотался. Но это сказал мне Ричи Кеннеди – первый бабник универа, который ест маленьких девочек на завтрак, обед и ужин.
– Удачи, – усмехнулся я.
В тот же день я разыскал злополучную Долорес Макбрайд и посоветовал держаться подальше от старшекурсников.
– Зачем тебе спасать маленького перепуганного зверька? – спросила она с горькой улыбкой, возвращая мне мои собственные слова.
В глазах стояли слезы.
– Только ради Бекки. Ей нравится опекать всех подряд, и на этот раз она выбрала тебя. Но лучше уж ты, чем какая-нибудь бездомная собака у меня в квартире. Я не выношу четвероногих друзей.
Долорес посмотрела на меня мутным, странным взглядом, словно мысленно посылая ко всем чертям, а потом молча вышла из машины и пошла прочь.
Жестоко? Очень. Но разве ты заслуживаешь иного, маленькое чудовище?
* * *Маленькое чудовище.
Кровожадное и свирепое.
Садистка, прикидывающаяся невинной овечкой.
Меня по-прежнему коробило от ее голоса и захлестывала неприятная паника, как только я видел ее, однако сегодня мне открылась и другая сторона.
Она не удивилась, не испугалась и не сбежала, переступив порог моей квартиры и узнав о моей болезни. Она искренне хотела помочь, причем была на редкость решительна.
