Она и раньше была очень легкой, но сейчас стала легче пуха. Люди столько не весят. Только призраки… Надеюсь, что она быстро пойдет на поправку. Быстро снова станет той Айви, которая ни в ком не нуждается. И во мне тоже…
– Посмотрим что-нибудь вместе? – попросила она, забираясь в мою кровать.
– Да. Только… я сейчас вернусь, – пробормотал я, заслышав глухие удары в дверь этажом ниже.
– Вильям, – позвала она. – Сегодня со мной снова связывались люди из полиции…
– И? – Я замер на полпути к двери.
– Они спрашивали о тебе.
Ты… ты что-то сделал с Фьюри?
– Что именно они спрашивали?
– Знаю ли я Вильяма Веланда, и кем он мне приходится.
– А ты?
– Сказала все, как есть. Что ты мой парень. Ведь все и так об этом знают… Вильям… Что ты наделал?
– Ничего, о чем бы жалел, – сказал я.
– Ты избил его? – сжалась в комок она.
– Только сделал немного похожим на человека…
– Вильям, – расплакалась Айви. – Ты представляешь, что теперь будет? Они заберут тебя у меня, они заберут…"
"– Никто не заберет меня у тебя, – успокоил я.
– Никто…
В дверь нашей квартиры ударили. Она дрогнула на петлях. Айви подскочила на кровати, прижав к пересохшим губам руку. Ее начало трясти.
– Будь здесь, хорошо?
Я вышел из спальни, открыл входную дверь, и на меня обрушился ураган в облике брата Долорес. Обезумевшего брата Долорес со сверкающими, как у дьявола, глазами.
– Что ты сделал с ней, мразь?! – рявкнул он.
Мой разум объяло невидимое пламя. С ней я не сделал ничего. Ведь она в порядке? Я ничего не сделал с ней, Господи… Разве я мог? Ведь она жива?
Он бы снес мне пол-лица, если бы не Бекки, влезшая между нами.
Сейдж орал, Бекс умоляла прекратить, а я… из меня просто выдуло всю жизнь.
С Долорес что-то случилось. И тут вдруг…
– Сейдж, не нужно, – сказал кто-то, чье появление мы не сразу заметили.
Мои пальцы рефлекторно сжались, как только я услышал этот голос. Но он не принадлежал Долорес. Он принадлежал человеку, только отдаленно похожему на нее.
Такая худая, такая бледная, такая невесомая. На ней была только мятая ночная рубашка и больше ничего. Ее волосы спутались, глаза потухли, руки безжизненно повисли вдоль тела.
Неужели все это случилось с ней только за одну неделю? Ела ли она? Спала ли она? Был ли рядом кто-то, кто мог бы ее утешить? Боже правый, я не знал. Я не знал, что ей так плохо…
Долорес нервно коснулась шеи, словно что-то мешало ей дышать. Или словно пытаясь спрятать что-то.
