Стихия боли

Капитан Шувалов, помешанный на боевых искусствах Востока, знал все о ловушках японских ниндзя, северо-корейских диверсантов и вьетнамских партизан, что и объединил с современным минированием, передав эти знания своим подчиненным.

Посредники с интересом наблюдали, как молодые матросы умело устанавливали «сюрпризы», причем повторений почти не было. Даже примитивные растяжки ставили с приманками, прозванными спецами «блесной», или несколькими зарядами, обходя которые обязательно попадаешь на другую мину. За коварство такой схемы те же спецы ее именовали «двойной силок».

Наблюдая за системой минирования, российский посредник с усмешкой проговорил:

— Да, наступающих здесь ждет не то что теплый прием, прям-таки горячая встреча.

Китайский офицер ничего не ответил, он сохранил на своем лице бесстрастную маску, только утвердительно качнул головой.

— Слышь, Гусар, — к Денису обратился старшина Колесник, — я тут по тылам немного пошуршал и обнаружил одно интересное явление природы.

— Что ты там надыбал? — опустив бинокль, спросил Давыдов.

«Сепаратисты» уже заняли оба холма и теперь накапливали силы для новой атаки.

— За этими развалинами колизея обнаружился хитрый овражек. Сам не глубокий, но длинный и далеко уходит вглубь, в тыл этим басмачам, — взахлеб заговорил о своей находке Ку-Клукс-Клан и тут же предложил: — А давай мотанемся в гости к этим басурманам? Все равно больше часа нам в этой цитадели не продержаться, а так хоть помирать с музыкой. Устроим хунхузам наш последний и решительный бой.

Денис задумчиво скосил взгляд на стоящих неподалеку посредников, те стояли каменными истуканами, вроде бы не реагируя на происходящие вокруг события. В словах старшины была правда: после того, как поступила от посредников вводная, что во время отхода к развалинам был «убит» радист и уничтожена радиостанция, стало понятно — без поддержки флота остатки разведроты были обречены на скорую смерть в неравном бою.

— Ну, Денис Васильевич, что? Сгуляем к басурманам, — сыпал словами, как сухим горохом, старшина, пытаясь склонить ротного к принятию единственного верного решения.

Последний довод, как показалось Константину Колеснику, должен был сломить броню раздумий Давыдова, и он его немедленно привел: — Давай вдарим, как твой полный тезка лупил французов в восемьсот двенадцатом году!

— Вдарить — это хорошо, — наконец произнес ротный. — Только если мы уйдем твоим хитрым овражком, то хунхузы в скором времени сядут нам на хвост.