Ну и ну! По французским понятиям эта Катрин вела себя более чем неприлично! Хотя, может, она часто бывает в России и понабралась наших привычек?
Владлен, плохо знакомый с менталитетом иностранцев, мгновенно согласился, принял душ, побрился, надел новую рубашку, побрызгался хорошим, недавно подаренным одной дамой сердца парфюмом и порысил на свидание.
Район, где обреталась француженка, находился далеко. Дома тут высились одинаковые, и Владлен довольно долго бродил между блочными, уныло-серыми башнями, пытаясь найти корпус Г.
В конце концов, в начале первого, он попал в загаженный подъезд, зажав нос, вознесся на нужный этаж, позвонил и, увидав мигом распахнувшуюся дверь, сказал в темную прихожую.
– Извините, ангел мой, я запутался.
– Ничего, – прошелестело из тьмы, – ступайте сюда.
Неожиданно голос показался ему знакомым, и он был не женским. Слегка изумленный странным приемом, Владлен шагнул в темноту, входная дверь сама по себе захлопнулась.
Богоявленский вздрогнул, его обступил непроглядный мрак, ни один лучик света не прорезал пространства.
– Душенька, – попросил Владлен, – не могли бы вы зажечь лампу, право, я теряюсь впотьмах.
– Сейчас, – сказал до боли родной мужской голос, – только ты за стену уцепись.
– Зачем? – изумился поэт, пытаясь сообразить, отчего ему так хорошо известен сей спокойный баритон.
– Чтобы не упасть, – со смешком пояснил хозяин, и в ту же секунду под низким потолком вспыхнула простая, неприкрытая никаким абажуром лампочка. Владлен на секунду зажмурился, потом открыл глаза, увидел вбитые в стену крючки, потертые обои, повернул голову и по-бабьи взвизгнул.
В узком коридорчике стоял постаревший, поседевший Николай Шнеер.
– Сказал же, ухватись за вешалку, – улыбнулся он, – а еще лучше сядь!
Богоявленский рухнул на табуретку, белевшую около стены.
– Коля, – прошептал он, – ты?
– Я.
– Что ты здесь делаешь? – никак не мог прийти в себя Владлен.
– Живу временно, завтра уезжаю.
– Коля, – в изнеможении выдавливал из себя слова Богоявленский, – ты вообще откуда сюда приехал и в какое место завтра отправляешься?
Шнеер рассмеялся.
– Не бойся, ты видишь не выходца с того света. Я жив, здоров и вполне еще ничего себя чувствую.
– Но… мы же похоронили тебя!
– Ты видел труп?
– Н-нет, – заикался Владлен, – гроб был закрыт.
– То-то и оно.
– Но Нина…
– Ей тоже мертвеца не показали.
– Господи, – потряс внезапно заболевшей головой Богоявленский, – кто же лежит в могиле?
Шнеер пожал плечами.
– Понятия не имею.
