Нина слегка глуповата, экзальтирована, болтлива, хранить тайну она не сможет, рано или поздно проговорится, разболтает по секрету подружкам. Да и на похоронах вдова могла начать себя странно вести и вызвать у окружающих ненужные подозрения.
Но, повторюсь, «умерев», Шнеер не бросил своих. Наверное, ему было обидно за дочь, которая, обладая талантом и трудолюбием, никак не способна была пробиться в звезды. Небось Николай, как многие отцы, очень любил свою девочку и в конце концов решил ей помочь.
Документы о Никите Волке он собрал давно, еще в тот год, когда Владлен провалился в люк.
Уж каким образом Шнеер нарыл бумаги, мне неведомо, но, думаю, если где-то в архивах хранятся некие папочки, то, обладая определенной хитростью и рукосуйством, их оттуда можно стащить.
Ну а дальше просто, бумаги мирно ждали своего часа в тайнике и дождались. Испуганный Никита дал Миле главную роль, дальше объяснять не стану, и так всем все понятно.
Значит, похоже, я нашла того, кто помог Миле превратиться в суперстар. Но, блестяще справившись с поставленной перед собой задачей, я потерпела тем не менее сокрушительное поражение.
Секунду назад я ощущала себя Наполеоном, который, взяв Москву, торжествующе ждет ключи от города, однако великий француз так и не увидел делегации от жителей Москвы, более того, его прогнали прочь, пришлось улепетывать по разоренной Смоленской дороге, без провизии, в дикий холод."
"Вот и я, похоже, сейчас побреду назад. Ведь на что я надеялась, на чем строила расчет: Миле помог любовник, очень богатый, чиновный и женатый человек.
Мила стала требовать от него все больше и больше, и мужик в конце концов отравил обнаглевшую любовницу крайне хитроумным способом, подставив ее мужа.
И что оказалось в действительности?
Мила очень любила Костю и никаких связей на стороне не заводила. Абсолютно идиотская история с Интернетом, из-за которой супруги поругались насмерть, была целиком и полностью срежиссирована Милой, которая надеялась, что супруг, пообщавшись с ней с чате, словно с незнакомкой, опять полюбит свою жену, увидит ее в новом свете.
Нина Алексеевна не обманывала меня, когда рассказывала о дурацкой затее дочери, я сама бы могла понять, в чем дело, ведь еще совсем недавно Мила восклицала:
– Компьютер! Боже! Какой ужас! Нет, это не для меня! Общаться с консервной банкой! Да и не пойму я никогда ее! Клавиатура! Ни в жизни печатать не научусь!
Но потом она внезапно приехала к нам и, заговорщицки улыбаясь, скрылась у Машки в комнате.
