Несколько раз Звонарева до икоты пугала подругу, заявляя той:
– Я смертельно больна, – или, – злой рок преследует моих детей, они сброшены в пропасть.
Сначала Катька хваталась за сердце, но, спустя пару мгновений вернув себе способность соображать, кричала:
– У тебя же нет ни сына, ни дочери!
Звонарева мотала головой, ее глаза меняли выражение, и актриса сообщала:
– Ох, прости, Катюх! Как получу сценарий, так все, кранты, вживаюсь по полной. Очень, честно говоря, подобная особенность жить мешает, я уже перестаю понимать, где я сама, а где героиня очередной ленты.
"
"Симонян привыкла к ее истерикам, но так и не научилась разбираться, когда Милка плачет от настоящей обиды, а когда ее слезы вызваны очередным разучиваемым сценарием. Поэтому, увидав сейчас Звонареву, заламывающую руки, Катя просто принялась разливать чай, а Мила тем временем грустно вещала:
– Никогда я не уронила чести мужа, верна ему и чиста, как слеза младенца. Просто некий человек, о, не могу открыть его имя, втянул меня в очень важное, государственное дело.
Если узнаешь, кто он и чем я занимаюсь в последнее время, – упадешь в обморок. От сведений, добытых мною, зависит судьба многих людей…
На этом пассаже Катька привычно перестала вслушиваться в текст очередной роли. Симонян лишь отметила, что на данном этапе режиссер, очевидно, захотел повернуть Милку к публике иной стороной, похоже, Звонаревой предстоит сыграть не слезливую, обиженную судьбой дамочку, а некое подобие Никиты.
Сыграв у Симонян на кухне очередной эпизод, Милка сгорбилась и обхватила руками чашку.
Катя поняла, что подруга смертельно устала, и участливо предложила:
– Хочешь, ложись на мою кровать, поспи.
– Нет, – тихо ответила Звонарева, – мне домой пора.
Больше подруги не встретились, Мила не звонила Катьке, но Симонян не волновалась. Когда у Люды начинались новые съемки, она целиком уходила в работу и забывала обо всех. Катька же обладает отличной памятью, считает дружбу понятием круглосуточным, поэтому, когда ей позвонил Костя и зло спросил: «Слышь, моя небось у тебя сейчас сидит?» – быстро ответила: «Да, но нам следует поболтать наедине, ты сюда не суйся, дверь не открою!»
– Мила просила тебя так ответить? – уточнила я.
– Ты же секунду назад сообщила: мы давно не созванивались.
– Не просила, – буркнула Симонян.
– А зачем тогда ты наврала?
– По привычке, – пригорюнилась Симонян, – о чем мне с Костей болтать? Хоть он и муж Милки, да особой дружбы с мужиком я не водила.
