– Михаил очень на него похож, – заметил Коротков, но по тому, как сжались в узкую полоску губы Веры Васильевны, понял, что реплика была неудачной. В самом деле, какое может быть сходство между бравым героем войны, настоящим мужчиной, мужем и отцом, и каким-то жалким, отвратительным гомосексуалистом?
Дальше пошли младенческие и школьные фотографии Черкасова. Судя по ним, у мальчика с раннего детства имелся лишний вес, он был рыхловатым, хотя и рослым, поэтому полнота сходила за плечистость и массивность. Миша в третьем классе… В шестом… В седьмом… На пионерском сборе… На субботнике… С матерью в Крыму… Миша взрослел, черты лица становились четче и определеннее, он все больше делался похожим на того Черкасова, которого Коротков знал сейчас.
А вот и студенческие годы. Миша-первокурсник, сияет, прижимая к груди зачетку.
– Это он сдал первую сессию, – пояснила Вера Васильевна. – На одни пятерки. Такой был счастливый! А вот на этом снимке он с однокурсниками на картошке.
Коротков взял большую, восемнадцать на двадцать четыре, фотографию и стал внимательно рассматривать молодые веселые лица.
Ребята в джинсах, спортивных брюках, свитерах позируют перед объективом, обнявшись за плечи и хохоча. Рядом с Черкасовым – симпатичная стройная девушка, черноволосая, с короткой стрижкой и большими темными глазами.
– Это его девушка? – спросил Коротков, указывая на хорошенькую брюнетку.
– Это Ниночка, – вздохнула Вера Васильевна. – Миша долго за ней ухаживал, до четвертого курса.
– А что потом? Они расстались?
– Да, когда Миша бросил институт.
До сих пор не могу понять, почему он это сделал.
Вот это номер! Выходит, Вера Васильевна не знала, что ее сын не по собственному желанию оставил учебу. Его выгнали со скандалом за связь с первокурсником. Как же Мише удалось скрыть от матери? Наверное, он очень постарался не травмировать ее. Можно представить, чего ему это стоило, ведь такие скандалы комсомольские организации страсть как любили доводить до сведения всех кого ни попадя, в том числе и сообщая по месту жительства и по месту работы родителей.
Коротков живо представил себе, как Черкасов просил, умолял, унижался, может быть, даже давал взятки, только чтобы мать ни о чем не узнала.
– Как фамилия Нины, не помните?
– Нет. Собственно, я, кажется, и не знала ее фамилии. Просто Нина, и все. Она была из очень хорошей семьи, такая славная девочка, добрая, веселая. Я надеялась…
Вера Васильевна вздохнула, и губы ее снова превратились в узкую полоску.
