Множество мельчайших примет говорило о том, что в течение зимы и весны сюда приезжали, и неоднократно. Но сейчас здесь, пожалуй, никого нет. На двери висячий замок, тишина, и нет того особого запаха, который непременно появляется там, где есть люди. Николай на всякий случай постучал, но ответа, как и предполагалось, не дождался.
Потоптавшись возле дома, он перешел дорогу и зашел на чей-то участок. Небритый мужик в старых тренировочных штанах, сидя на корточках, что-то мудрил с кустами смородины. Услышав за спиной шаги, он с трудом поднялся на ноги и, охая, схватился за поясницу.
– Чего надо? – неприветливо спросил он, зыркнув недобрыми глазами на Селуянова."
"– Шараповых ищу, – миролюбиво ответил оперативник, будто не замечая откровенного недовольства хозяина дачи.
– Эка махнул! – Небритый мужик скорчил злобную мину и сплюнул. – Они здесь уж сто лет не бывают. У богатеев свои причуды, новый дом где-то построили, а этот только сдают. Здесь ты их не найдешь.
– Жалко, – огорченно сказал Николай.
– Я ведь почему сюда притащился? Мне сказали, у них можно дачу снять. Правда, предупреждали, что искать их в Москве надо, здесь их теперь не бывает, но, говорят, они тут появлялись. Вот я и подумал, что, может, застану.
– Не, это тебе наврали, – отозвался дачник. – Приезжали, это верно, только не они. Они, видать, дом кому-то еще осенью сдали. То и дело шваль какая-то на иномарках прикатывала. Человек по пять. Чего уж они там делали, я не знаю, но тихо себя вели, наговаривать на людей не стану.
Ни там громких песен, ни скандалов, ничего такого. Тихие, культурные. Приедут, в дом войдут – и до следующего дня. Потом выйдут, по машинам рассядутся – и привет. Я уж подумал, сходка у них там политическая. К выборам-то.
– Одни и те же приезжали или разные?
– Эка, – снова крякнул дачник. – Тебе-то что за разница, ежели ты дачу снять хочешь? Любопытный ты, парень, не в меру.
– Ага, – с готовностью подтвердил Николай. – Жутко любопытный. Что сделаешь, хозяин, характер такой.
Меня мамка с детства за это лупила. Хлебом не корми – дай в чужие дела нос сунуть. Не сердись.
Небритый дачник глянул на него с интересом и даже с некоторой теплотой. Селуянов знал, что самокритичность – хорошее оружие. Сам себя обругаешь, вину признаешь – глядишь, и смягчится собеседник. Так оно и вышло.
– Вообще-то я на лица не больно глядел, но машины были одни и те же. То есть похожие. А тебе зачем?
– А просто так, – обезоруживающе улыбнулся Селуянов.
