– Ладно, хозяин, не буду больше тебя отвлекать, поеду в Москву, там Шараповых найду. Да, кстати, ты Бергеров знаешь?
– Архитекторшу? Знаю. Они старожилы, у них дача здесь уж лет тридцать.
– А дочку их тоже знаешь?
– Нинку-то? А как же. Только она давно уж тут не бывает. Когда маленькая была, каждое лето с родителями на даче проводила. А как замуж вышла, так и не видно ее. Архитекторша говорила, у них с мужем своя дача есть, они теперь туда ездят.
– Богатый, видно, муж-то, – словно невзначай заметил Селуянов.
– Да бес его знает, богатый он или бедный. Я его и не видел ни разу. Я ж говорю, как Нинка замуж вышла, так и не бывает здесь. Ни с мужем, ни одна. А тебе чего до Бергеров? Опять любопытствуешь?
– Ну, – подтвердил оперативник. – Говорят, дочка у них крутая бизнесменша, вот и спросил. Интересно же, какие у таких дочек мужья бывают. Я б сам на такой женился.
– Женился бы он, – презрительно хмыкнул дачник. – Конечно, на чужой каравай рот разевать – много ума не надо.
Женился вот один такой на моей дочке, сначала тихий был, смирный, а потом враз так дело повернул, что мы с женой теперь круглый год на даче живем. Выжил нас из городской квартиры. А ведь мы ее своим трудом по копейке, по рублику строили. Да что там говорить…
Он безнадежно и обиженно махнул рукой и снова вернулся к своим смородиновым кустам.
* * *– Надо же, как просто, – удрученно сказала Настя, когда Селуянов вернулся вечером на Петровку.
– Ищем всюду, ищем, а место оказывается у нас под носом. Не зря говорят: нахальство – второе счастье. В полукилометре от дачи родителей жены устроиться – это надо суметь.
– Он не очень-то рисковал, – заметил Коля. – Ведь, кроме Бергеров, его в поселке никто не знает, а они бывают на даче только летом. Я уж не говорю о том, что все дело происходило осенью, зимой и весной, когда там вообще довольно безлюдно. Похоже, кроме мужика, с которым я разговаривал, там никто постоянно не живет.
Так что риск на самом деле был минимальный. Меня гораздо больше интересуют тихие культурные люди на иномарках, которые туда систематически наведывались.
– У тебя есть объяснение? – спросила она.
– Есть. Только оно очень страшное. Даже и говорить не хочется. Придется мне для начала еще разочек Славика Дорошевича потрясти.
– Может, скажешь, до чего додумался?
– Нет, сначала проверю. Очень уж гадко.
