Сто причин поверить

Потерлась щекой о его щеку, порадовалась, что он уже успел побриться. И проговорила:

– Спасибо тебе, Гриб!

Он попытался ей напомнить, как его зовут, но она закрыла его рот своими губами, шепнув:

Ужинали они через полчаса. Потому что Грибов поднял ее на руки и утащил в спальню. Пока он нес ее и целовал, Настя все пыталась испортить себе момент всякими циничными мыслями.

Ну да. Ну да, поначалу у всех так красиво.

Ну ужин приготовил, и что? Сам голоден наверняка.

Знаем мы вас, таких сладкоречивых!

Потом поняла, что Гриб вообще молчит.

Тяжело дышит ей на ухо, целует на ходу и молчит.

Чего она вообще? Чего цепляется? Чего грязь несуществующую откуда-то тащит?

Мгновенно отвлеклась на совестливый укол и больше уже к противным мыслям, призванным ее отрезвить и наставить на путь истинный, не возвращалась.

Пусть все дурное катится куда подальше! Есть дела поважнее…

– Настя, ты не бойся ничего, хорошо? – сказал Валера уже за ужином.

Настя поняла сразу, куда он клонит. Она же неплохим была сыщиком.

И вопрос ненужный вырвался сам собой. Спросила и пожалела тут же. Она же знала, что последует. Сейчас Грибов начнет размазывать ваниль по теме, разукрашивая розовым. Она не терпела всех этих соплей.

– Не бойся быть со мной. Я, может, и не Том Круз, но…

– При чем тут Том Круз? – вытаращилась Настя. – Он мне даже никогда не нравился. И фильмы с его участием я никогда не смотрю.

– Просто не бойся того, что происходит. Пусть все идет как идет. Хорошо сегодня, здесь и сейчас, и пусть так будет.

Грибов вел себя совершенно непредсказуемо. И говорил без приторной сладости, чего она на дух не выносила. Реальные, правильные вещи говорил. Ее так устраивало. И Настя согласно кивнула:

– Пусть все идет как идет, Гриб. Но если ты еще раз займешь мое парковочное место…

Он поймал ее угрожающе покачивающийся кулак, поцеловал его и пробормотал:

Ушел. Оставил ее одну. И странные гадкие дела: ей тут же стало нехорошо. Как будто сквозняк прошелся по кухне.

Как будто стены инеем покрылись.

Это неуютное и холодное осталось в памяти из ее детства с Долдоном. Отопление заморозилось из-за аварии на теплотрассе. И ремонт продлился недели две. Стена в ее комнате успела промерзнуть. Холодно не было, нет. Долдон топил ее комнату обогревателем, газ на кухне не выключал. Но иней в самом углу, выходящем на север, не сдавался. Он был холодным и шершавым и поскрипывал, когда она трогала его пальцем.