Сто причин поверить

 – У меня мелькнула шальная мысль забрать линзы с собой. Ниночка их всегда перед выступлением надевала. Думаю, не будет линз – не вый-дет на сцену. Очень мне не хотелось, чтобы она играла за Свету.

– Нет. Боялся мести Лопачевой. Она всегда была… Вздорной, что ли… В общем, я коробочку открыл, а линз там нет. Я понял, что опоздал. Ниночка их уже надела. А потом оказалось… – Его глаза за стеклами очков наполнились слезами. – А потом оказалось, что нет. Она их не надевала. Она и упала потому, что не рассмотрела край сцены без линз.

– С чего вы взяли, что она их не надела? – спросил Валера Грибов.

Настя молчала, с изумлением осматривая новоиспеченного вдовца.

– Я обшарил всю оркестровую яму. Я прополз каждый метр ее пути от гримерки до сцены. Там нигде не было линз. И уборщица в тот день еще не приходила. Она вообще появляется в конце смены. Линз не было. Их у Ниночки украли. И сделала это Лопачева. И наслаждалась, стоя в зале на задних рядах.

– С чего вы взяли, что именно там она была?

– Когда я уходил из театра, то намеренно прошел мимо концертного зала.

– И что у нас в сухом остатке, Гриб?

Настя потянулась на скрипучей кровати, повернула голову и уставилась на старшего лейтенанта Валеру Грибова. Он спал. Или делал вид, что спит. Ему, кажется, было неловко вместе с ней просыпаться. Она, если что, тоже не очень-то была к этому готова.

Настя прикусила губу, чтобы не заулыбаться. Сложилось, на ее взгляд, все очень удачно. Небеса вчера, как в кино, разверзлись страшной грозой. Ей сопутствовал ливень такой силы, что пока они бежали от машин до ее подъезда – а это три минуты, не больше, – то промокли до трусов. Рубашка и лифчик на ней, намокнув и прилипнув, сделались почти прозрачными. Соски напряглись. И именно на них Грибов уставился у лифта, до которого вызвался ее проводить.

Лифт подошел, двери раскрылись, Настя шагнула внутрь.

Схватила Валеру за шею и втащила за собой. Они принялись целоваться и лапать друг друга, как ненормальные. Из лифта вывалились в такой же жесткой сцепке и за дверью ее квартиры не разомкнули рук. Грибов выпустил ее, лишь когда все закончилось. И то потому, что Настя ему со смехом по рукам надавала и велела освободить ее из оков.

По очереди сбегали в душ и опять упали в койку. Потом оба захотели есть.