Сто причин поверить

Не ерунда ли?

– Ерунда, – прошептал он, почти не открывая рта и глаз. – Еще большая ерунда в том, что она не могла быть в театре тем утром и трясти там подолом. Она уже была мертва.

– Как бы да… – Настя покусала губы. Покачала головой. – А вдруг Синяков ошибся?

– Маловероятно. – Он вдруг резко выскочил из кровати, буркнув: – Не вставай. Я сейчас. Зубы только почищу.

Щетку ему еще вечером Настя нашла в своем дорожном наборе. Новую, в упаковке. И бритвенный станок одноразовый.

– Это на утро. А то тебя Смотров съест.

И подозревать станет во всех смертных грехах. И вдруг про нас догадается?

– Он и так догадается, – заулыбался вечером Грибов, забирая у нее из рук бритвенный станок.

– О чем? – вытаращилась на него Настя. – Что мы с тобой переспали?

– Что у нас отношения…

Ни к каким отношениям Настя готова не была. Ей покоя не давало ее расследование. Которое она затеяла, как считает Смотров, на ровном месте.

Она посмотрела на будильник. Долдон, гад, не прозвонил. А должен был пять минут назад.

– Вот сдам тебя в металлолом – будешь знать, – проворчала она в его сторону.

Долдон гордо молчал.

– Осуждаешь? – задала ему вопрос Настя, вставая и надевая халат из жесткой вафельной ткани. – И плевать! У меня секса полгода не было, понял!

– Понял, – заулыбался от входа в спальню голый Грибов. – Ты чего встала? Я хотел…

– Ты хотел сейчас пойти на кухню и быстро приготовить нам что-нибудь на завтрак. А я в душ.

– Настюша, ну мы же успеваем.

Он попытался поймать ее в дверях, но получил по рукам.

– Не обсуждается, – глянула она зверем. – Или все!

– Не станешь слушаться – никогда более не пущу, понял?

– Так точно, – кисло улыбнулся Валера и пошел по спальне искать свои трусы.

Из ванной Настя вышла полностью готовая к выходу из дома. В темных джинсах, тонкой водолазке с рукавами до локтя. Как говорится, застегнутая на все пуговицы. Чтобы никаких соблазнов у Грибова не возникло. Ну…

Валера уже успел приготовить им омлет. Какой-то хитрый – с гренками и помидорками. И по две сосиски сварил и сбоку от омлета в тарелках пристроил.

И так ей это понравилось. В смысле забота, пусть и незатейливая. И таким это показалось вкусным, что она расчувствова-лась и разрешила себя поцеловать. По-серьез-ному – с языком.

– Спасибо за завтрак, Гриб, – поблагодарила она его уже в машине.

– Валерой меня зовут, Настюша. Не бойся произносить мое имя.

Она хотела было что-то начать говорить о привычке, но промолчала. Это выглядело бы как оправдание.