Сто причин поверить

Ох, хорошо, у нее замороженная ерунда какая-то съедобная в морозилке застряла. Иначе пришлось бы заказывать доставку на дом. А это время. А его у них словно выкрасть кто-то собрался. Потому что, не успев доесть размороженную пасту с курицей, они снова потянулись друг к другу.

– Офигеть, Гриб, мы с тобой сексуальные маньяки! – расхохоталась она после третьего раза.

Он не поддержал ее веселья, принявшись бубнить какую-то романтическую хрень про чувства и про «навсегда».

– Хорош, а! – прикрикнула на него Настя, сделав строгое лицо.

Она звонила за вечер четыре раза! Четыре чертовых раза! Это нормально, нет?!

– Сыночек, у тебя все хорошо?

Насте хотелось крикнуть в трубку, что ее сыночку хорошо, как никогда не было прежде. Он так, во всяком случае, ей шептал десять минут назад.

– Ты покушал? – во втором звонке поинтересовалась мама Грибова.

Вот в этот момент они оба поняли, что страшно проголодались, и помчались на кухню. А там паста с курицей и невозможно вкусным сливочным соусом.

– Никогда так вкусно не было, – призналась Настя, глотая, почти не пережевывая. – Это ты, Гриб, ее как-то по-особенному разогрел.

Она намеренно не называла его по имени. Имя – это уже очень интимно. А они коллеги. Просто коллеги, которых непогода загнала в одну кровать.

Конечно, Грибов думал иначе. Он все время очень странно смотрел на нее. Будто видел впервые. И в какой-то момент, это еще за столом, начал разводить какую-то туфту про любовь.

– Выгоню! – пригрозила она в первый раз.

Потом был еще и второй, когда он не унялся и опять начал ей что-то такое выводить про чувства.

Хорошо, мама его, словно на расстоянии проникалась настроениями сыночка, вовремя звонила.

В третий раз она спросила, когда он приедет домой. В четвертый, это уже ближе к полуночи, она спросила об этом уже строгим голосом. На что Гриб ей ответил, что не приедет ночевать и останется у своей девушки. Настя поморщилась недовольно, но не стала возмущаться. Все же мама была на проводе и могла услышать.

Успокоилась она или нет, но до утра больше не звонила.

– Гриб, хорош притворяться, вижу, что не спишь, – толкнула она его в бок локтем. – Давай порассуждаем, а. Что у нас в сухом остатке? Света Лопачева толкает на самоубийство Ингу Мишину. Вопрос «Зачем?» остается открытым. Затем крадет линзы для глаз у Аверкиной. Тут понятно: отомстить хотела за роль, которой лишилась. И вдруг сама по собственной воле отправляется в мир иной.