Согласится Дмитрий Леонидович на переезд — тогда в Москве. Нет — в Питере. Если он от Склифосовского уйдет, тот будет ругаться, и очень сильно. Но я переживу. Кстати, скоро ехать на второй этап операции Манассеину. Пока у него там всё тьфу-тьфу-тьфу, от дырки на брюшной стенке страдает, но умеренно. И аппетит появился. У меня веры в чудо нет, я таких пациентов видел много, полное выздоровление — не самый частый исход. Но пара лишних лет жизни, а то и больше — случается. Хотя нет сейчас ни химии, ни лучевой терапии. Что загадывать? Доживем — увидим.
И второе письмо — тоже в плюс пошло. Наконец-то нормальное коммерческое предложение по стрептоциду и зеленке. От бельгийцев. И единоразовый платеж неплохой, и роялти тоже относительно честные. Поставил пометку для секретаря, чтобы пригласил на переговоры.
Ого, нежданчик! Этот почерк я знаю. Один из двух самых знаменитых врачебных почерков в этой стране. И если Миша Булгаков еще, наверное, писать не умеет, то Антон Павлович Чехов — вполне. От классиков литературы посланий я еще не получал.
Да и очно ни с кем не знаком."
"Слегка трясущимися руками я вскрыл конверт и достал письмо. «Уважаемый Евгений Александрович», ну и дальше извинения за беспокойство, сдача источника (Николай Васильевич Склифосовский был столь любезен), просьба о приеме для обсуждения возможности лечения стрептоцидом.
Ох, дорогой мой Антон Павлович! Да я бы с радостью, причем совершенно даром, но… Ни стрептоцид, ни грядущий пенициллин проблему туберкулеза не решат никак. Микобактерия хитра и осторожна, чуть что — инкапсулируется, и ее даже кислота не берет в таком состоянии.
А на антибиотики она и вовсе реагирует не очень. Нет у меня ни рифампицина, ни даже стрептомицина в планах. Не знаю я, как их делают и из чего. Может, после нас кто поумнее найдется.
Но встретиться надо. И я отложил письмо в сторону, намереваясь ответить в ближайшее время.
— На вызов, Евгений Александрович! — закричал с улицы в открытое окно мой фельдшер. Я слышал звонок бригады, но как-то пропустил мимо ушей.
— Далеко хоть?
— Петровский бульвар, дом Хатунцевой.
— Сейчас поедем.
Не далеко и не близко. В районе Сретенской полицейской части. Километра три. На лошадке минут за пятнадцать-двадцать доедем.
Сретенка и прилегающие районы сейчас — ни разу не фешенебельные. Ночлежки, дешевые номера, бордели — от буквально копеечных до неимоверно дорогих. Наши клиенты, короче. На втором месте после Хитровки, пожалуй. Ездим часто.
Приехали. Даже снаружи дорого-богато.
