Стоунхендж

С края восточного и преподлейшего, откуда была взята наша вера христианская, — он небрежно махнул рукой вдоль груди, похоже — перекрестился, но Томас даже не понял, справа налево или слева направо, — явилось чудовище озорно, стозевно... ну, вы знаете о ком я. Взялось пожирать скот, задирать девок, что в лес за ягодами, и коров, что на опушках траву, рыбу воровало из сетей... Народ взвыл, взмолился: где же тот богатырь земли русской, что явится и спасет?

Князь крякнул:

— А что ж сами? Вышли бы с вилами да косами!.

. Знаю, даже мечи и боевые луки есть в каждой третьей хате!

Старый богатырь с усмешкой развел дланями.

— Ты ж знаешь свой народ... Что можно переложить на плечи соседа, обязательно переложат. А тут еще по новой вере: все в руке бога, ни один волос не падет без его воли... Это лучше, чем тонешь, а к берегу греби, на богов надейся, а сам не плошай. Словом, молились и ждали. А зверь поел их скот, поел их собак, разорил огороды, по ночам начал срывать ставни и проламываться в хаты.

Понятно, что утром находили только обглоданные кости...

— А что же соседи? — вскрикнул князь. На его лице было сильнейшее возмущение, Олег его понимал. Даже Томас хмурился и сжимал кулаки. Яра сердито сопела.

— А что соседи? Слушали. И знали, что завтра зверь проломится к ним. Но лишь молились, вместо того чтобы хотя бы на ночь подпереть двери и ставни. Пожранных зверем новый бог возьмет к себе, так сказано... Неправедно пострадавшие, смиренные. Не пойму, зачем Христу такие неумехи?.

. Короче, во всем селе остались три уцелевшие семьи, когда мы ехали через это село. Про зверя мы не знали, потому дивились пустым разоренным избам. На ночь остановились у оставшихся. От них и узнали все. Те жалели нас, советовали ехать дальше. Мол, нам все одно помирать, а вам-то зачем?

— Ну-ну, — поторопил князь. — Ты живой, я вижу!

— Да разве это жизнь? — отмахнулся богатырь. — Считай, что зверь меня съел. Или ты съел.

— Но-но, не заговаривайся. Как зверя убили? Аль только отогнали?

— Мы точили мечи, готовились к ночи.

На вечерней заре уже услышали его вой, смрадный запах. Зверь шел большой и сильный. Мы, охотники бывалые, знали по запаху многое. Он шел прямо на нас. Мы, понятно дело, изготовились с мечами да копьями. Кто крещен — молился, кто в старой вере — призвал богов взглянуть на славный бой, а кто ни сюды Мыкыта, ни туды Мыкыта, тот сопел да чесался, ждал. Зверь уже подошел к нашей избе и начал отдирать приколоченные ставни.