Стоунхендж

Поверишь, князь, толстые доски он срывал, как листья лопуха! Мы уже видели его ужасную морду, когда послышался конский топот. Со стороны заходящего солнца скакал огромный всадник. Когда он подъехал к нашему дому, зверь кинулся на него. Клянусь, прямо от нашего дома он прыгнул саженей на пять прямо на грудь всадника! Конь едва устоял, а был огромный, как скала, жеребец, всадник же схватился со зверем.

— А вы сидели и смотрели?

— Обижаешь, княже! Мы высыпали на улицу, едва разобрали подпорки. Но страшный зверь уже лежал на земле бездыханный, а всадник утирал слюни с груди.

Оказывается, он, не успев выхватить ни меч, ни даже нож, просто обхватил зверя и прижал к груди с такой силой, что у того сломались кости и обломками проткнули сердце и все внутренности.

— Храбрый и находчивый, — проворчал князь. Брови его сдвинулись. — И сильный, не возразишь. Кто это был?

— Увы, княже! Это был Михаил Урюпинец.

За столом повисло тяжелое молчание. Томас быстро осматривал лица.

Некоторые хмурились, другие прятали усмешки. Все посматривали на князя.

— Цыц, дурни! — сказал князь раздраженно. — Это не слава, а беда Руси, что вместо того, чтобы самим браться за топоры, сидят и ждут героя! Да раньше и герои, как гуси, стаями ходили, друг с другом дрались, ибо чужих враз зничтожали, а теперь только и остался, что Мишка Урюпинец.

Богатырь проворчал:

— Он не один. Просто говорят всегда о сильнейшем. А вообще-то с новой верой богатыри переводятся. Да и откуда им быть? Теперь подвижниками считают тех, кто дольше сопли не утирает, не моется, из дерьма не вылезает.

Когда рождается богатырь, его смирению и послушанию, как овцу учат... А еще придумали это... умерщвление плоти!.. Тьфу!.. Какая же сила будет без могучей плоти?

Князь встал, ибо пир стал тяжеловат, лица бояр и приближенных мрачнели.

— А что скажут о своем странствии наши гости?

Снова все взгляды были на них. Яра постоянно чувствовала тяжелый взгляд высокого мужчины в богатой одежде, что сидел среди своих людей справа от князя.

Он был хищно красив, лицо в шрамах, в волосах поблескивали серебряные нити. Она видела, как он запоминает каждое ее движение, старается услышать каждое слово.

Калика встал, с кубком в руке поклонился князю.

— Да ничто не происходит нового на земле... Мы просто странники. Идем, никого не трогаем.

Высокий мужчина, что следил за Ярой, князь называл его Шахраем, неприятно улыбнулся.