Стоунхендж

— Но разве их не призовут при опасности?

Томас мотнул головой, приглашая двигаться за ним, и Яра послушно полезла через камни, обломки сталагмитов. Когда щель сузилась так, что дальше двигаться было нельзя, Томас буркнул невесело:

— Кто призовет?

— Ну... кто знает. Потомки.

— Даже я вижу, что мир изменился... Калика сказал бы, насколько. Эти воины в такой одежде, с таким оружием, что я в глаза не видывал. Кто их позовет, если уже нет таких народов?

Щель сужалась, наконец исчезла, словно рассосался старый шрам.

Перед ними была каменная стена. Мелкие трещинки были не в счет, их сплющило под тяжестью так, что края плыли, как воск на солнце.

Факел догорал, Яра смотрела отчаянно. Копоть оседала на ее лице, она казалась Томасу печальным чертенком.

— Калика оставил тебе свой волшебный посох! — напомнила она.

— Если ты все же сумеешь прочесть те руны...

— При этом свете? — огрызнулась она.

Факел догорел, вспыхнул напоследок, и у Томаса заныло сердце. Женщина смотрела на него беспомощно, но в ее глазах было нечто такое, что у него вся кровь бросилась в конечности.

Это последнее, что он видел, и она явно хотела, чтобы это было последнее.

Яра в полной тьме слышала его яростное дыхание. На миг ей показалось, что сейчас он возьмет ее в объятия, прижмет к сердцу, а его сердце забьется в унисон с ее сердцем, их дыхания сольются, и она ощутит себя надежнее в его могучих руках, а он почувствует себя нужным, утешая испуганную женщину...

Рядом грохнуло с такой силой, что она подпрыгнула, ударилась головой о низкий свод.

«Убился, — мелькнула паническая мысль. — Боится умирать медленно и страшно...»

— Томас!

— Замри и не двигайся! — велел в темноте хриплый страшный голос.

Снова гремело и звякало, будто рыцарь со всей дури кидался на стены. Наконец затрещало. В лицо пахнуло удушливой пылью, Яра закашлялась. Внезапно она ощутила движение воздуха.

Блеснул слабый свет. Яра, согнувшись от кашля и протирая слезящиеся глаза, увидела, как рыцарь, перекосившись от натуги, налегал на волшебный посох.

Другим концом всадил в щель, раздвигал ее, а навстречу пробивался лучик света.

Вскрикнув, она бросилась ему на помощь. Когда глыба вывалилась, они проползли в отверстие, где было сухо и был свежий воздух. Томас остался заталкивать глыбу на место, пусть богатыри спят и дальше, а Яра сперва ползком, потом на четвереньках выбралась на свободу.

Над головой было звездное небо, луна светила ярко, и их глазам, отвыкшим от света, показалось, что светло, как днем.