Стоунхендж

Вот бы где пригодились, как никогда, арбалетчики! Сбить стрелами несколько человек нетрудно, но зато можно без помех разбивать ворота, карабкаться на стены...

Штурм захлебывался, когда ворота распахнулись, и оттуда вырвался небольшой отряд во главе с тем проклятым лютичем! Гутенап просто не поверил своему счастью.

— Взять! — закричал он страшно. — Ударить на него со всех сторон! Победа уже за нами!

Воин потеснил напиравших на ворота, сбросил их с моста, орудуя тяжелым мечом с невиданной легкостью. Крестоносцы отступали под его яростными ударами, второй лютич, что держался рядом, быстро выпускал стрелы из простого лука, стреляя, как дикий степняк, прямо с седла.

Однако его стрелы находили щели в доспехах, ибо воины роняли мечи, зажимали раны."

"С двух сторон бежали крестоносцы, однако лютич не стал ввязываться в тяжелый бой. Гутенап не верил глазам, когда он, прорвавшись сквозь поредевший лагерь, устремился со своим оруженосцем прямо в чащу.

Бежит? Это не укладывалось в голове. Такой отважный воин не мог бежать, тем более когда чаша весов заколебалась.

Или все же правы проповедники, что только воины Христовы крепки духом, а язычники, несмотря на крепость рук и огромный рост, не могут выстоять в долгом и затяжном сражении против крепких в вере?

— Пусть уходит, — сказал он с удовлетворением. — Даже если это не вождь, они лишились своего сильнейшего воина. Теперь нам можно воевать на равных!

Он не видел, что граф Гугенот, сводный брат погибшего от руки лютича сэра Гваделупа, быстро отошел к своим людям.

Вскоре весь его отряд незаметно вышел из сражения и оттянулся в лес.

Глава 15

Теперь они ехали вдвоем на великолепных конях, а еще двух навьюченных коней вели в запасе. Томас был в полном рыцарском доспехе, меч и даже мизерикордия на месте, копье в руке. Жеребец под ним шел уверенно, на хозяина посматривал одобрительно: они опрокинули в турнире с десяток рыцарей, а еще вдвое больше выбили из седел и потоптали в бою. С таким седоком воевать не совестно, перед другими рыцарскими конями показаться не стыдно.

Под Ярой была гнедая кобылка, стройная и очень быстрая. Яра сама выбирала, Томас вынужден был признать, что женщина в лошадях толк знает.

— Мне как-то неспокойно, — призналась она.

Над головой пролетела большая птица, уронила перо. Яра вздрогнула, пугливо оглянулась. Глаза ее стали большими и круглыми.

— Все хорошо, — успокоил Томас. — Лютичи теперь отобьются. Благодаря турниру мы выиграли время.