Стоунхендж

Сейчас подошла помощь от земгов и галков, крестоносцы сами окажутся в кольце! Звенько довершит разгром. А нам надо спешить в Британию!

— Да нет, я за них не особо тревожусь.

— А что еще?

— Неспокойно, — повторила она.

Томас недовольно хмыкнул:

— А что, у нас был хоть один день спокойным? Калика говорил, что счастливой жизни не бывает вовсе, бывают только счастливые дни. А у нас и вовсе — часы!

Она задумалась, в глазах появилось мечтательное выражение. Томас чувствовал в ней какую-то тайну, все-таки странная женщина что-то недоговаривала.

Лес иногда прерывался полянами, трава росла густая, уже пожелтевшая, чертополох грозно растопыривал колючки. Только ели оставались зелеными, весь же лес стоял в желтом и пурпурном убранстве всех цветов и оттенков. Небо было чистое, синее, но от него веяло холодом.

Яра первая услышала конский топот. Тронула рыцаря за рукав, тот остановил коня, прислушался. Сперва негромкий, стук множества копыт становился громче с каждым мгновением.

По дороге за ними вслед неслись десятка два, если не больше, конных всадников. И, судя по стуку копыт, это были тяжелые кони, и всадники на них были тяжелые.

— Погоня, — понял Томас. — Дурак, он снял с осады людей, послал за нами! Ну, теперь ему точно крепость не взять. Унесет ли сам ноги...

Яра взмолилась:

— Томас! Тут нам бы унести!

— Попробуем, — сказал он, трогая поводья.

Но было уже поздно. Из-за деревьев выскочили кони, роняя пену. Передний всадник, видя, что беглецы на хороших конях да еще по свежему запасному, закричал отчаянно:

— Стой, трус?!

— Это я трус?! — грозно осведомился Томас.

Он начал разворачивать коня. Яра схватила его за руку.

— С ума рухнулся?..

Томас с неохотой повернул коня, только пришпорил, как настигающий всадник заорал диким голосом:

— Трус!.. Подлый трус!.. Если в тебе есть хоть капля от мужчины, остановись и сражайся!

Томас остановил коня. Яра схватила его коня за повод, потащила за собой. Томас ворчал, но повиновался.

Преследователи начали отставать, и передний всадник, рыцарь в блестящих доспехах, закричал страшно:

— С тобой женщина, трус!.. Неужто ты будешь бежать даже при ней?

Томас выдернул повод из руки Яры. Лицо его было бледным от ярости, челюсти плотно сжаты. Он со стуком опустил забрало, синие глаза метнули через узкую щель молнию.

— Я жду тебя, кто бы ты ни был!

Всадники, это были рыцари с опущенными копьями, неслись на него, не сбавляя хода.