Стоунхендж

Томас запоздало понял ошибку: они не собирались драться по очереди, — но поворачивать коня уже не было времени. Он быстро соскочил, выхватил меч и метнулся за ближайшее дерево.

Три копья с силой вонзились в дерево, разлетелись с треском. Яра, схватив его коня, отъехала и сорвала с седла лук. Часть всадников спешилась, начала обходить дерево с двух сторон. Томас двигался молниеносно, один рухнул под ударом его меча, второй выронил меч и ухватился за окровавленную руку. Еще несколько человек начали оттеснять его от дерева, а всадники объехали с другой стороны, окружили.

Томас вскрикнул бешено:

— А где твоя честь, трус?

Рыцарь ответил надменно:

— Перед язычником всякие клятвы, как и перед женщиной, необязательны, потому что женщина — не человек. Как и язычник.

Он всхлипнул, умолк на полуслове, вскинул обе ладони, хватаясь за лицо. Из узкой щели забрало торчало тонкое древко с белым пером."

"— Так его, Яра! — вскричал Томас. — Клятвопреступник! Гореть тебе в аду!

— Он уже горит, — ответила Яра холодным злым голосом.

 — Это тебе за отношение к женщинам!

Вторая стрела быстро и хищно щелкнула в плечо. Томас думал, что стрела отскочит, но отточенный клюв нашел зазор в доспехе, стрела погрузилась до половины, а несчастный сводный брат Гваделупа вскричал страшно и рухнул с коня. При падении он ударился лицом, и стрела вошла глубже в мозг.

Но положение Томаса было отчаянным. Рыцарей было три десятка, да еще прискакали легко вооруженные воины, в руках были короткие дротики с широкими лезвиями.

Томаса уже окружили, он вертелся, как вьюн, и рубился во все стороны. Удары сыпались на него со всех сторон. Он сражался, как медведь в стае собак, ревел, сыпал проклятиями, а каждый удар повергал нового противника на землю бездыханным.

Даже Яра не заметила, как появились новые всадники. На легких конях они пронеслись косым строем, у каждого в руке был топор на длинной рукояти, с узким лезвием, похожим на клюв дятла. Даже несильный удар пробивал шлем, что не всегда мог достичь страшный удар рыцарского меча, и противник замертво падал на землю.

Томас наконец опустил залитый кровью меч. Он задыхался, грудь ходила ходуном, но все еще старался выкрикивать оскорбления в адрес трусов, что нападают скопом. Доспехи его из светлых превратились в пурпурные, даже на шлеме были красные брызги.

Новые всадники быстро и умело добили раненых. Соскочив с коней, шарили по карманам, выворачивали седельные сумки. Их вожак на коне приблизился к Томасу.