— А сейчас мы с товарищем даже немного испугались — приняли барышню за лесную фею! Скажите, зачем вы рубите деревца?
— Потому что мне велел папа.
— Ну и странный же человек ваш папа.
Тем временем Янош тоже подвинулся поближе и решился вставить словечко в их разговор:
— Трудно, правда?
— Очень трудно, — грустно улыбнувшись, отвечала девочка, — мне ведь нужно не только срубить дерево, а еще и отнести вон в ту кучу, положить вместе с другими. — Она показала рукой в сторону поляны, где уже рядком лежало десятка полтора срубленных молодых березок с увядшей листвой.
Янош в сказках не раз читал о подобных жестокосердных отцах; и замки у них были точь-в-точь такие, как у этого Хорвата.
— Но, я надеюсь, вам не весь лес предстоит вырубить? — спросил он, весьма заинтересованный.
Пирошка, отвечая Яношу, почему-то продолжала смотреть на Жигу, хотя Янош был красивее своего товарища: глаза у него были большие, мечтательные, на лице румянец. Его подбородок в ту пору был еще гладок, как у девушки, но над верхней губой уже намечалась легкая тень будущих усов.
— О нет, конечно, — со смехом отвечала девушка, наклоняясь за топориком. — Мне нужно срубить только сто деревьев, и тогда моя работа кончена.
Янош подошел уже совсем близко и предложил:
— Позвольте мне вместо вас срубить это дерево. Дайте-ка ваш топорик.
Пирошка кивнула ему в знак согласия. Потянувшись за топориком, Янош нечаянно коснулся ее пальцев, и она поспешно отдернула свою руку, словно обжегшись.
Теперь по-иному заговорил топорик. Дерево трещало и скрипело, во все стороны летели щепки. Топорик будто слился с рукой Яноша — вот что значит мужчина! Как он был красив за работой! И даже не устал и не вспотел. Легонько так стучит-постукивает топориком, словно пыль из ковра выбивает. ""Боже мой, — думала девушка, — как он, должно быть, силен!""
Еще один взмах, и еще один, и дерево с глухим шумом повалилось на траву. Как быстро, прямо шутя, срубил он деревце! А затем Янош с Жигой подхватили срубленную березку и бегом, — не волоча, как Пирошка, по земле, а взвалив на плечи, — потащили ее к куче других березок, которым суждено было умереть ради того, чтобы в живых осталось одно ореховое дерево — то, из которого в противном случае должны были бы сколотить гроб.
И в жизни деревьев бывает такая глупая несправедливость!
Затем гимназисты стали прощаться. Девушка, казалось, даже пожалела, что они так скоро уходят.
