— Вы, значит, в самом деле не разбойники? — спросила она ласково, даже нежно, и в голосе ее звучало некоторое удивление-.
— А вы приняли нас за разбойников?
— Меня всегда пугали, что в лесу живут разбойники.
— Вполне возможно, что они есть в лесу, — обиженно сказал маленький Жига, — даже наверняка есть, только выглядят они совершенно по-иному. Словом, мы не разбойники. Мы живем в соседнем доме. Я — Жигмонд Бернат, изучаю филологию, а это — мой друг, граф Янош Бутлер; он одолевает риторику в патакской гимназии.
— Жаль, — наивно сказала девочка.
Бутлер улыбнулся.
— А вам бы хотелось, чтоб мы оказались разбойниками?
— Да, — потупив взор, отвечала девушка. — Потому что тогда я совсем перестала бы их бояться.
Прежде чем на поляне появилась гувернантка с венком на голове и букетиком цветов на груди, с мечтательно устремленным вдаль взором, гимназистов и след простыл.
— Вот видите, вы уж и срубили дерево и даже оттащили его на место. Это великолепно, вы крепнете буквально на глазах, дитя мое.
Ах, как обрадуется ваш папа!
Пирошка собиралась было рассказать ей о том, что произошло (встреча с гимназистами была необычайным событием в ее жизни), но удивление гувернантки понравилось ей, и, поразмыслив, девушка решила: ""Если отца обрадует это — очень хорошо, пусть радуется. Вообще не буду ничего говорить о случившемся, а то Фрида насмешливо скажет: ""Ах, вот как, милая барышня? Задание выполнили за вас другие? К счастью, тут достаточно деревьев, — извольте-ка рубить следующее"".
И в лесу и дома Пирошка не проронила ни слова о случившемся. Под вечер же, гуляя в огромном, на тридцать хольдов[24] парке, она прошла его насквозь, до старой стены, отделявшей их от владений Бернатов. Про себя она думала: ""Там живут гимназисты. Да, много бы я дала, чтобы заглянуть в соседний парк и посмотреть, что они сейчас делают"".
Яичко она тайком зарыла в саду, надеясь, что из него выведется птичка, как из семечка прорастает цветок."
"Затем в течение целой недели дни, как и раньше, текли однообразно: она продолжала ходить в лес то с гувернанткой, то в сопровождении отца, а иногда и втроем.
Девочка действительно заметно поправилась и окрепла; голубые тени под глазами исчезли, сквозь белизну ее нежной кожи стал проступать легкий румянец. Радовался старый Хорват и не уставал повторять: ""А смотрите-ка, доктор Медве не дурак, знает свое дело! Скоро Пирошка и вправду заалеет, как маков цвет"".
