Лев Иванович потянулся за своей курткой.
– Ты все запомнила, ребенок? – спросил Гойда у Виктории Сергеевны.
То, как он обратился к своей подчиненной, указывало на сильную тревогу за нее и ее сына. Гуров никогда не видел Гойду таким: он напоминал сурового вояку, которому на нос внезапно опустилась бабочка, умилив своей хрупкостью и бесстрашием.
– Так точно, Игорь Федорович, – вытянулась по стойке «смирно» Виктория Сергеевна. – Все запомнила.
– Умница. Но смотрите у меня! – погрозил он ей пальцем. – Никаких необдуманных решений.
– Ничего страшного не случится, – твердо произнесла Кораблева. – Я же буду не одна и сыном рисковать не намерена.
На Москву опустились сумерки. Крячко и Гойда добрались до первого этажа, но выходить на улицу обычным способом не стали. Благодаря братьям-дворникам, по просьбе участкового вскрывшим намертво заколоченную дверь, которая пряталась рядом с тем местом, где нашли желтую детскую шапочку, им удалось покинуть подъезд с другой стороны дома, где их уже поджидали коллеги в штатском, сидевшие в такси.
Гуров и Кораблева дождались сигнала о том, что все намеченное прошло успешно. Для внешнего наблюдения был вызван оперуполномоченный уголовного розыска местного отдела полиции Михаил Боков. Гуров его в глаза не видел, но Кораблева утверждала, что он будет лучшим следящим из всех, кого она знает.
– Он раньше в ФСБ служил, а потом почему-то подался в уголовный розыск, – объяснила Виктория Сергеевна. – Пора, Лев Иванович! На улице уже темно. Если задержимся, то наш план может усложниться.
Народ с работы пойдет, дети гулять выйдут.
– Готовы? – в сотый раз спросил Лев Иванович.
– Давно готовы. Паша, ты писать не хочешь?
Ребенок замотал головой. Занятие ему настолько понравилось, что он стал крутить головой все сильнее, пока прихожая не закружилась у него перед глазами и он не врезался в стену.
– Господи, сынок, – остановила мальчика Виктория Сергеевна.
Они ждали возле двери прихожей, и через минуту дежуривший перед подъездом оперативник сообщил по рации о том, что в Багдаде все спокойно.
– Полторы старушенции нарезают круги вокруг детской площадки, – передал он. – Какие-то подростки только что мимо прошли. В синей куртке нет никого. Никого и ничего. Спускайтесь.
– А ты где именно? – спросила Кораблева.
– Красный «Порше», не ошибетесь, – доложил Михаил. – Я сегодня прожигаю жизнь. Слушай, Вика, до меня дошли слухи, что с тобой там Гуров Лев Иванович?
Гурову было не привыкать к таким вопросам, пусть и не ему заданным.
